Новик

— Тоже без псалтыря и часослова?

— Истинно так.

— Это действительно он удумал и песню эту, и возглас?

— Какой возглас государь?

— Латиняне сие зовут девизом. За веру, царя и отечество! А песню, думаю, ты и сам догадываешься какую.

— Ты очень проницателен, — кивнул священник. — Истинно так, догадываюсь. Да, их удумал Андрейка. Возглас сей — перед смертоубийством Петра Глаза, который с него деньги вымогал. А песню — по пьяному делу, когда с твоим слугой гулял по Туле.

— А лампу и, как сказывают, печь?

— Тоже он. Андрей вообще славен умом быстрым, чудного рассуждения. На обычные вещи смотрит и видит иной раз то, что другие не примечают. Да и действует не по-людски. Но от того, ни сколь не хуже. Например, отправился он после смотра в поместье, коим ранее отец его владел. И вместо того, чтобы заняться посевом репы той же или еще какими подобными делами, он за крепостицу взялся.

— За крепостицу? — переспросил царь, подавшись вперед. Его это немало заинтересовало.

— Да. И в четыре седмицы ее силами своих людей поставил. Малую. Как он сам сказывает — из говна и палок. Вал отсыпал. Ров перед ним выкопал. Башенки малые повтыкал. И мосток подъемный соорудил, что как дверь. И очень не зря. Потому как уже успел принять и побить на сей крепостице две дюжины татей.

— Много ли у него людей?

— Восемь мужей. Два холопа бывших из крестьян, что он взял себе в послужильцы. Их на смотре не допустили, посчитав кошевыми, но он твердо стоит на своем. Два бобыля. Нищий, что увязался за ним. Кузнец разорившийся с семьей. Да плотник безногий, который с артелью более работать не мог. Ну и бабы с детишками. Он себе трех вдовушек взял мыть да готовить, при которых дети малые имелись из разоренных татарами сел да деревень.

— А где та крепостица стоит?

— Чуть в стороне от Муравского тракта, что на Тулу идет. На правом берегу реки Шат, которая впадает в Упу текущую в Оку. На лодке — день, край полтора пути от Тулы.

— И что, татары там шалят?"

"— А как им не шалить? Крестьянам почти закрепиться и не выходит. Чуть обживутся — вот и злодеи. Рубят, губят и в полон угоняют всех, кто по лесам да оврагам не сховался. Крестьян отца Андрея — Прохора, так и побили. Посему, мню, он и стал ставить такую крепостицу. На нее даже если десяток татар наедет, что рыщет по округе в поисках чем поживиться, зубы обломает. А внутри крестьяне смогут укрыться, когда они у него появятся.

— Добре, — кивнул царь. — А что там произошло с краской? Он ее тоже удумал как делать?

— Кхм. Сказывает, что наследство отца.

— А ты сам, что думаешь?

— Как же ту краску делать то? Скорее, если добывает, то торговлишку тайную какую ведет. В обход мыта.

— А деньги у него откуда на такую торговлишку? Он ведь продавал вам ее за сущие копейки. А полгривенки так и вообще подарил.