Новик

— Идет! Идет! — прокричал младший сын кузнеца, который в это время залез в один из «скворечников» и наблюдал за округой через бойницы. Среди прочих подростков.

— Кто идет?

— Марфа идет!

Андрей взлетел на боевую площадку в считанные секунды. И верно. Вон. Идет. Одна. Покачивается.

Он огляделся.

В лесу не просматривались люди. Поэтому, чуть помедлив, он вышел к ней навстречу. Ведь было не похоже, что это ловушка для внезапного нападения на защитников вне крепости.

Однако, когда он подошел ближе, то замер с самым озадаченным видом.

Его супруга шла в слегка подранной одежде со следами борьбы. И была она вся залитая кровью, словно она в ней искупалась. В правой руке она несла окровавленный нож. Взгляд ее при этом был жутковатый.

— Да уж… — впечатленный этим бесподобным образом, произнес Андрей на современном русском языке. — Вот уж истину говорят — не злите интеллигентов. В гневе они неприятны. Блин. Хомячки-затейники чертовы…

— Что? — переспросил Илья, прекрасно поняв, что парень говорит на каком-то неправильно и не вполне понятном языке.

В этот момент Марфа подошла шагов на десять к ним.

— Алчахар… — процедила она с каким-то рычанием. — Заз куьн дак|ан я …

Все присутствующие выпучив глаза теперь уставились уже на Марфу. Этой речи они явно не ведали совсем. И она даже отдаленно не напоминали ничего им знакомого.

— Милая, — медленно пошел к ней Андрей. Он уже совладал с собой и перешел на местный язык. — Ты как себя чувствуешь? Не ранена? Все хорошо. Ты теперь в безопасности.

Ее рука с ножом чуть дернулась, когда муж подошел на пару шагов, но несильно. Видимо остаточное нервное напряжение.

Мгновение.

И нож упал на траву.

А молодая женщина бросилась на шею Андрея и начала реветь, причитая. Причем последнее она делала на жуткой смеси самых разных языков из-за крайне нестабильного состояния.

— Пойдем милая, пойдем домой.

Она не сопротивлялась. Из нее словно стержень вынули. И Андрею пришлось ее взять на руки, так как даже опираясь на него она была не в состоянии передвигать ногами.

А сам лихорадочно соображал.

«Да твою мать то! Сколько же можно!» — пульсировало у него в голове. — «Только вроде сговорился с Ильей, что все это выдумки мальчишки малого, так вот… снова…»

Илья шел рядом и молчал.

Все молчали.

«Интересно, какой она там была национальности?» — вновь проскочило у парня в голове. — «Ведь в такие нервные напряжения переходят на свой родной язык…» А он-то наивно предполагал, что если говорит по-русски нормально, то значит русская… Хотя, это понятие весьма растяжимое. Потому что Андрей был в той жизни лично знаком и с русскими евреями, и с русскими немцами, и с русскими турками…

Он скосился на Илью.