Новик

 — смешливо фыркнула Марфа.

— Я серьезно. Меня первые недели прямо заносило. Не понимал кто я, где я, что я. С габаритами тела не мог совладать. Все непривычно…

— Тоже самое, — кивнула Марфа. — Только привыкала быстро, так как меня пороть почти сразу начали. Так что шкурку эту лягушачью я стала ощущать очень быстро и крайне отчетливо. Особенно на попе и спине.

— Боль… Меняет сознанье. Страх… Взрывает дыханье. Жизнь… Теряет, сгорает… Кровь в венах играет…

— Пламенев?

— Именно.

— Да… — тихо произнесла Марфа. — Что-то очень похожее. Боль обостряет ясность бытия. Но я бы согласилась месяц-другой с разбитой в кровь задницей хоть ради смартфона с пусть даже ограниченным количеством композиций.

— А я бы с удовольствием на концерт сходил. Наверное, любой группы. Просто чтобы музыка громче. А все вокруг яркое. Тут то куда не глянь — тусклое все. Блеклое. Ярких цветов почитай, что и нет. Ты думаешь, чего они с той краской забегали? Она — яркая, сочная. Думаю, им и самим не сладко в этой серости жить.

— Только они к ней привыкшие. А мы с тобой видели и другую жизнь… другой мир. И нам сложнее во много раз. Мы знаем, чего мы потеряли.

— Мы потеряли… — тихо произнес Андрей и задумался.

— Ну да ладно, не грусти, — по-своему расценила состояние парня, его супруга. — Ты, кстати, не можешь мне объяснить, чего мы в этой глуши забыли?

— А куда нам идти? Есть предложения?

— Туда, где спокойно и сытно.

— В эти времена таких мест нет.

— Тебя ведь тут пытались ограбить. Все. И церковь, и мой отец, и воевода. Да и вон как унизили на верстании. Почему ты все еще тут? Разве нет мест куда интереснее?

— Милая, а что ты о них знаешь, об этих местах?

— Ну… — задумалась она.

— В этом мире одиночки не выживают. Увы. Теоретически в той же Литве или Польше у меня больше шансов. Особой религиозной ревностью я не отличаюсь, поэтому без каких-либо проблем смогу сменить православие на католичество или даже лютеранство. Но… Отправившись на запад я… мы, там окажемся одни. Одиночками.

— У тебя есть деньги.

— Не так много.

— Ты ведь можешь еще краску сделать. И добыть много денег. Я ведь правильно все поняла, и ты ее сам сделал?

— Правильно. Но ты упустила из виду тот факт, что у Остапа Бендера тоже было много денег. Помнишь, чем все закончилось?

— Ты думаешь? Ну… времена другие.

— Повторяю, если ты еще не поняла, то в этом мире не выживают одиночки. Ты можешь быть умным, красивым, богатым, но если за тобой не стоят родичи или союзники, то это все очень быстро закончится. И чем сильнее за тобой стоит «массовка», тем спокойнее тебе живется. До определенных пределов, потому что тебе нужно как-то обеспечивать ее лояльность.

— Так там же не Русь, там Запад."

"— Ты полагаешь, что-то там иначе? За каждым ремесленником там стоит цех.