Новик

А ты уже мне рассказала. Поэтому ты и знаешь, как хризма рисуется, а я — нет. Только знаю о ней…

Глава 5

1553 год, 7 сентября, поместье Андрея на реке ШатВечер шестого сентября прошел тихо. Как и ночь. И даже утро.

Ну как тихо? Татары пытали пленников. И вой иной раз стоял совершенно жуткий. Лишь ближе к обеду второго дня к крепости снова подъехали татары:

— Эй! Уруссы!

— Чего тебе? — спросил Петр, стоявший в это время на стене.

— Зови Андрейку!

— Нету таких!

— Как нет? — удивился татарин.

— Есть Андрей Прохоров сын, верный слуга государев. А ты кого спрашиваешь?

— Так его и спрашиваю!

— Так какой он тебе Андрейка? Ты сам-то чьих будешь?

— Что здесь происходит? — спросил парень, поднимаясь к частоколу. Он прекрасно понял то, какую игру затеял Петр, но не видел смысл его продолжать. Во всяком случае у него пока еще была надежда на то, что татары сами уйдут.

— Да вот, чего-то Ахметке понадобилось.

— Мы поспрашали этих разбойничков, как ты и советовал! — произнес этот татарин, увидев Андрея. — И они нам денег дали. Даже больше, чем ты говорил. Попрятаны эти деньги у них были хитро.

— Ну и славно.

— И про тебя они много сказали.

— Соврали, небось?

— У Джамала не врут, — криво усмехнулся Ахмет. — Он умеет спрашивать.

— Не врут, так не врут. Я сделал вам доброе дело. Теперь утопите их всех в реке и ступайте домой. И мы будем квиты.

— Они говорят, что за твою голову дадут полтораста рублей. — проигнорировал его слова Ахмет, продолжив. — А сколько дашь ты?

— Ничего не дам. Мне моя голова отдельно от тела не нужна.

— Ты думаешь, что раз сел за стены, то стал сильным?

— Вот скажи мне Ахмет, в чем сила?

Переговорщик замялся, не зная, что ответить. Вопрос этот был для него непривычный. Для него ответ был очевиден, беда была лишь в том, что отсутствием необходимости наблюдалась проблема с формулировками. Умом понимал, а язык ответить ничего не мог."

"— Кто-то считает, что в деньгах, — продолжил Андрей, видя эту заминку. — Дескать, у кого их больше, тот и сильнее. Кто-то, что в воинах. А я считаю, что сила в правде. И Бог в правде.

— И в чем же твоя правда?

— В том, что я подарил тебе и твоим воинам много денег. И как ты платишь мне? Хочешь, чтобы Великое небо отвернулось от тебя?

— Мы бы и сами об этих деньгах узнали!

— Если бы спросить не забыли! — хохотнул Петр.

— Не нужно оправдываться. — со снисходительной улыбкой произнес Андрей. — Не унижайся. Ты воин, а не османский паша. К чему это смехотворное лукавство? Коли решил алчности своей уступить, то к бою. А если нет, то и говорить не о чем. Иди своей дорогой.

За спиной Ахмета его спутники зашептались. И явно, произнеся какие-то явно нехорошие слова. Отчего он выпятил подбородок с бородой вперед, пожевал губы и, развернув коня, поехал к своим людям. Молча. Не прощаясь.