Новенький

Они так много задают, а времени выполнять все упражнения у меня стало в разы меньше.

На последнем уроке дверь кабинета истории неожиданно распахивается и заглядывает мамина секретарь.

— Здравствуйте, извините за беспокойство. Дмитрий Соболев здесь? — спрашивает, оглядывая класс.

— Да, это я, — отвечает Дима.

— В кабинет директора срочно, — строго говорит и скрывается в коридоре.

Дима, слегка удивленный, поднимается с места и шагает на выход. А у меня же зашевелилось неприятное предчувствие. Зачем мама вызывает Диму? Она узнала про нас? Будет его отчитывать и как-то угрожать? Или будет говорить ему что-то про его семью?

А вдруг мама все-таки пожаловалась в опеку на то, что в ее школе учатся дети из неблагополучной семьи, за которыми якобы никто не следит?

Мне становится дурно…

Дима не возвращается долго. Я же так извожу себя нервами и мыслями, что не могу слушать учителя. Соболев приходит в класс за несколько минут до звонка злой, как черт. Садится на свое место и тупо смотрит в одну точку перед собой, плотно сжав челюсть.

Я пишу Диме сообщение «Что-то случилось?», он достает из кармана телефон, бросает взгляд на экран и убирает гаджет обратно. И даже не поворачивается в мою сторону!

Ну точно случилось что-то плохое. Никогда раньше такого не было, чтобы Дима не ответил на мое сообщение. Мы можем с ним переписываться и переглядываться весь урок напролет. Даже неудивительно, что Ульяна нас спалила.

От нервного напряжения на позвоночнике выступает испарина. Я опускаюсь лбом на ладонь и обреченно опускаю веки, даже не реагируя на громкий звонок, голос учителя, пытающегося его перекричать, и гул голосов одноклассников.

— Зачем тебя вызывала мама? — спрашиваю Диму, когда мы выходим из школы.

— Неважно, — отрезает.

По Диме видно, что он все еще зол. Не берет меня за руку, не называет Белоснежкой, не улыбается и не шутит. Идет хмурый, погрузившись в свои мысли.

— Почему ты не хочешь мне рассказать? Что-то плохое случилось?

Молчит. Мне же в голову лезут разные дурные мысли, я начинаю себя накручивать.

— Тебя отчисляют из нашей школы?? — спрашиваю дрожащим голосом.

Вздыхаю и, потупив голову, поспеваю за Димой, который мчит в кино так, будто мы опаздываем. Там Соболев покупает билеты на ближайший фильм, даже не спросив, о чем он, берет мне сладкий попкорн с колой, и мы заходим на сеанс. Места в центре зала, а не на последнем ряду. Мы садимся на кресла, и Дима немигающим взглядом впивается в экран.

Он взял билеты на какой-то боевик, который мне смотреть совершенно неинтересно. В главного героя стреляют сто человек, и ни одна пуля не попадает. Потом за спиной героя взрывается дом, а его даже не отбрасывает взрывной волной.

Не люблю настолько неправдоподобное кино.