Новенький

— Пап! — кричу и поднимаю вверх руку.

Отец машет мне в ответ и ускоряет шаг.

— Привет, Сонечка, — папа добродушно приобнимает меня за плечи.

— Привет. Пап, познакомься, это Дима. Дима, это мой папа Георгий Сергеевич.

Отец смотрит на Диму и моментально меняется в лице.

— Здравствуйте, Георгий Сергеевич, — Дима протягивает ему руку. — Рад познакомиться с вами лично.

Отец отвечает на рукопожатие, будто на автомате, и не произносит ни звука.

Происходит что-то странное…

— Ну что, пойдемте? — решаю прервать неловкую паузу.

Господи, что не так??? Мама что-то налила отцу в уши, пока меня не было???

Папа тут же отмирает. Спохватывается, берет ручку моего чемодана и катит его к привокзальной парковке. Мы с Димой идем чуть позади него. Соболев молчит, сцепив челюсть. Я же перевожу взгляд с его лица на спину отца и обратно, ничего не понимая.

Интуиция подсказывает, что знакомство не задалось, и мое сердечко больно сжимается в неприятном предчувствии.

— Соня, садись в машину, — в голосе отца слышатся слегка приказные нотки.

Он снимает автомобиль с сигнализации, и я, сказав Диме лишь «Пока», залезаю на заднее сиденье.

Папа поворачивается к Диме и что-то ему говорит. Дима отвечает. Потом снова говорит папа, потом снова отвечает Дима.

Господи, надеюсь, отец не устроил ему «мужской разговор» с вопросами из серии «Какие у тебя намерения по отношению к моей дочери?»!??

Они разговаривают долго. Ну или мне так кажется, потому что время тянется мучительно медленно. Я не выдерживаю и слегка приспускаю окно, но из-за уличного шума не слышу папу и Диму. Они оба спокойны, повышенных тонов точно нет.

Вот отец наконец-то протягивает Диме руку. Соболев жмет ее и, бросив в меня последний взгляд, берет свой чемодан и устремляется в сторону тротуара. Папа засовывает мой чемодан в багажник, садится за руль и трогается с места.

— О чем вы говорили? — сходу налетаю на отца.

Но он не считает нужным отвечать. Папа сосредоточен на дороге, даже не включает радио. Я всматриваюсь в его профиль, пытаясь прочитать что-то по лицу. Безрезультатно.

Мы так и доезжаем до дома в тишине, прерываемой лишь моим нетерпеливым ерзаньем. В квартире никого нет, Настя в садике, а мама на работе. Кстати, странно, что папа не в суде.

— Соня, зайди ко мне, как освободишься, — где-то через час отец заглядывает в мою комнату, когда я разбираю вещи.

Естественно, я тут же бросаю это занятие и иду в папин импровизированный кабинет. Сажусь напротив его стола и чувствую, как по позвоночнику ползет липкий страх.

— Сонечка, — начинает папа очень мягко и смотрит мне в глаза. — Твои отношения с этим мальчиком должны быть прекращены.

До меня сначала не очень доходит, что сказал папа, а когда я осознаю смысл его слов, вспыхиваю, как спичка.