Далекие странники (перевод новеллы)

Как там обстояли дела у рисовой кадки по фамилии Вэнь? С ним ведь не случилось беды?

Чжоу Цзышу вдруг захотелось плюнуть на слежку за Ядовитыми скорпионами и отправиться на гору призраков. Но он привык сохранять здравомыслие в самых опасных ситуациях и сразу отбросил шальную затею. Худшее, что он мог сделать — выпустить из рук все нити и утратить понимание происходящего. На игровой доске царил беспорядок, в котором уже увязли все участники, кроме Да-Се. Следуя за ним, Чжоу Цзышу мог контролировать хотя бы одно течение в море хаоса.

Этот паршивец Вэнь… Раз он столько лет оставался Хозяином Долины призраков и сберёг все конечности, значит кое-чего стоил, и мог ещё немного продержаться.

Чжоу Цзышу неосознанно провел пальцем по струне, и гуцинь отозвался тихой тревожной нотой. Раньше, чем дрожащий звук затих, переулок опустел.

- - - - -

Собираясь порыбачить в мутной воде, Да-Се заблаговременно подготовил тридцать бойцов, которым приказал атаковать Чжао Цзина. На пояснице каждого из этих скорпионов красовалась маска призрака — татуировка, чернила для которой предоставили лао Мэн и Сунь Дин. Глава скорпионов умел мыслить дальновидно.

Отряд Чжао Цзина только что пережил череду неприятностей. Мо Хуайкун чуть не убил Мо Хуайяна, но их удалось растащить. Все были взбудоражены, и тут откуда ни возьмись появились незваные гости! Герои были застигнуты врасплох, а одетые в чёрное враги хитры и проворны. Они молниеносно нападали, столь же быстро отступали, забрасывали стрелами исподтишка, но избегали открытого сражения.

Если атака проваливалась, неуловимые тени стремительно исчезали в зарослях и тут же выскакивали с другой стороны, пользуясь чьей-нибудь невнимательностью. Наконец, человек со шрамом поперёк лица, недавно разоблачивший Гу Сян, убил одного из нападавших. Труп раздели и обнаружили под рубашкой маску призрака. От множества пристальных взглядов не укрылась ни одна деталь рисунка, кропотливо воссозданного Да-Се.

Чжао Цзин помрачнел и поднял глаза на Мо Хуайяна:

— Глава Мо, час пробил, — объявил он торжественно. — Оставим до поры личные обиды. Вы потеряли лучшего ученика, и мы все скорбим об этой утрате. Но сегодняшняя битва — вопрос жизни и смерти цзянху. Я надеюсь, вы найдёте в себе силы обозреть цельную картину.

Мо Хуайян нахмурился. Он понимал, что в данный момент не сможет переломить ситуацию в свою пользу, чтобы единолично определять «жизнь и смерть цзянху». Осталось лишь натянуто кивнуть в знак перемирия. Герои, что так долго околачивались у подножия горы, наконец вспомнили, для чего собрались и, более-менее сплотившись, двинулись в наступление под командованием Чжао Цзина.