Далекие странники (перевод новеллы)

Она согласно кивнула, потянулась своей миниатюрной ладошкой к Цао Вэйнину и взяла его за руку. Так они и поехали бок о бок, что было просто ужасно мило, на самом деле.

Мысли Цао Вэйнина тут же уплыли от насущных проблем к счастливым мечтам: «Вот что значит быть женатым… Это действительно приятно! Гу Сян мягкая, чудесно пахнет, а когда она прислоняется ко мне, сердце тает. Она улыбается — и у меня кружится голова. Она будет заботиться о том, жарко мне или холодно, будет заправлять нашу постель… Мы поселимся в уютном домике с красивым двором, заведём парочку пухлых деток. Каждый вечер я буду ждать, когда её звонкий голос позовет меня к накрытому столу…»

Чем дольше Цао Вэйнин думал, тем сильнее пленялся манящими картинами будущего, и в конце концов желание говорить стихами стало абсолютно неодолимым:

— «Ветер золото разносит, Белой яшмой лягут росы.Пусть у них одна лишь встреча, Среди тысяч нет ей равных»,[447]

— немного хрипло продекламировал он, помолчал и прибавил:

— «Желаю, чтобы в небесах мы стали птицами одного полёта.Желаю, чтобы на земле мы выросли деревьями, сплетшими кроны».[448]

Провести жизнь в липких тенетах интриг и заговоров ради смерти соперников и собственного возвышения — какая в том радость?

Провести жизнь в совершенствовании кунг-фу из желания стать исключительным, на сотню поколений непревзойдённым мастером — какое в том утешение?

Цао Вэйнин немного пожалел тех, кто избрал вышеозначенные пути. Они так и останутся старыми, несчастными холостяками, не познавшими истинных радостей простой семейной жизни.

- - - - -"

"Когда Седьмой Лорд и Великий Шаман вернулись, нагруженные багажом снадобий, они обнаружили сидящего во дворе Чжоу Цзышу, вырезавшего флейту дицзы.[449] Нельзя сказать, что его занятие было сколько-нибудь успешным — испорченные заготовки, разбросанные неподалёку, свидетельствовали об обратном. Очевидно, к этому моменту мастер успел изрядно проредить придорожный бамбук.

Великий Шаман молча кивнул Чжоу Цзышу и направился в дом. Седьмой Лорд, напротив, подошёл ближе и присел рядом.

— Почему из всех занятий ты выбрал именно это? — спросил он, заметив, что последняя дицзы почти готова.

— Помогает в духовном и физическом самосовершенствовании, — лениво отозвался Чжоу Цзышу.

Он поднёс свежевырезанную флейту к губам и дунул на пробу. Обычно, когда люди играли на дицзы, они извлекали чистые звуки небесной красоты. В случае с Чжоу Цзышу это был демонический визг, терзающий уши аки пытка преисподней. Тембр скакал от пронзительного режущего воя до хриплых стенаний, с вкраплениями отчаянных криков птиц, умирающих мучительной смертью. Ни одной ноты в ладу — это было не самосовершенствование, а совершенствование выносливости невольных слушателей.

Седьмой Лорд заткнул уши.