Далекие странники (перевод новеллы)

[154]

Его голос звучал необычайно тихо, печально и хрипло. Каждое слово будто прорывалось через запёкшуюся глубоко в груди боль, цеплялось за неё и застревало в горле, отказываясь выходить наружу.

В костре потрескивали дрова. Чжан Чэнлин запутался в упражнении и хотел попросить о помощи, но услышав песню, невольно замер на месте.

По легенде, эти стихи сложил ван Чжоу Пин, когда его семью разметало восстанием, а сам он вынужденно покинул родные места. Минуя древнюю столицу Хаоцзин, ван увидел свой родовой храм — поросший просом, в полнейшем запустении. Тогда он и написал эту горестную песню.[155]

Над чем задумался Чжан Чэнлин, вслушиваясь в слова, исполненные скорбных размышлений и сожалений о безмятежном прошлом, которое никогда не вернётся? Над тем, что он больше не увидит свой дом на солнечном юге? Мальчик сомневался, что когда-либо наберётся смелости навестить края своего счастливого детства. Поместье Чжанов сейчас лежало в руинах: разбитая черепица, почерневшие, обглоданные пожаром остовы построек. Это бремя Чжан Чэнлину предстояло нести до конца жизни.

Прикрыв глаза, Чжоу Цзышу нащупал привязанный к поясу кувшин, запрокинул голову и залил вино прямо в горло. От крепости пряного напитка перехватило дух и защипало под веками.

— «И всякий, кто знает меня, говорит, Что скорбь в моем сердце и страх. А тот, кто не знает меня, говорит:«Что ищешь ты в этих полях?»…

Последние строки Вэнь Кэсин повторил несколько раз, словно издеваясь над собой. Он медленно прищурился, и в уголках его век будто притаилась грустная улыбка.

О чём тосковал этот человек?

В конце концов в воздухе повисла тишина. Голос Вэнь Кэсина стих, Чжан Чэнлин задремал неподалёку, обняв простую тренировочную палку, словно заветный меч. Брови мальчика напряженно сошлись на переносице — ему опять снилась тревожная муть.

Чжоу Цзышу поднялся, снял накидку и аккуратно укрыл парнишку. Опустив голову, он еле слышно вздохнул и вполголоса обратился к Вэнь Кэсину:

— Техника «Восемнадцать узоров Света осени», разработанная твоим отцом, в своё время всколыхнула цзянху. Ты показал мальчику три связки, и среди них не было ни одной из «Восемнадцати». Но если присмотреться внимательнее, становится ясно, что в этих трёх последовательностях заключены все вариации «Узоров». Вэнь-сюн… Из тебя получился прекрасный преемник, ты превзошёл своего отца.[156]

Вэнь Кэсин ответил таким же тихим шёпотом:

— Отец владел мечом не так хорошо, как я. Но он был искусным целителем, а я в этом полный бездарь. Знаю только, как правильно обработать и перевязать рану. И ещё: чтобы побороть простуду, надо пропотеть. Ты неожиданно хорошо разбираешься в технике меча, созданной моим отцом.