Новая жизнь не дается даром

На третий день Маринка не выдержала. Устроив голову на моем плече, заметила осторожно:

— Вы подружились.

— Я стараюсь, — кивнул я. Она немного помедлила и все-таки спросила:

— Тебе это не помешает?

— С чего вдруг?

— Знаешь, по-моему, она в тебя влюбилась, — приподнявшись на локте, Маринка заглядывала мне в глаза, ожидая реакции.

— Так это хорошо, — ответил я с усмешкой.

— Хорошо? — В ее голосе была растерянность.

— Конечно. Вдруг убивать ее не потребуется и она сама нам поможет? Например, вскроет себе вены от несчастной любви.

— Иногда ты меня пугаешь, — сказала грудастая, и я ей поверил. Наверное, это были первые правдивые слова с момента нашего знакомства.

— Избавиться от девчонки не проблема, — терпеливо начал объяснять я. — Куда важнее, что будет потом. Если несчастный случай кому-то покажется подозрительным, мы окажемся первыми в списке подозреваемых. Так что в наших интересах, чтобы девчонка вообразила бог знает что, а затем почувствовала разочарование, несовместимое с жизнью. — Я весело подмигнул Марине, но это ее отнюдь не успокоило. Скорее наоборот.

— Ты… — начала она, но вовремя замолчала.

— Продолжай, — хмыкнул я, приглядываясь к ней. Она поспешно отвела глаза. — Ясно, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас ты думаешь примерно следующее: когда девчонки не станет и мы счастливо соединим свои судьбы, не придет ли мне в голову мысль точно так же избавиться от тебя.

— Я так не думаю, — ответила она запальчиво.

— А зря. Я бы подумал. По этой причине и не женюсь на тебе. Слишком велико будет искушение.

— Ты сумасшедший, — сказала она с обидой.

— Нет, просто привык быть один.

— Но ведь когда-нибудь… когда-нибудь появится женщина, с которой тебе захочется остаться?

— Думаю, куда раньше появится тип, который выстрелит мне в спину.

— Да, — подумав, кивнула Марина. — Только так тебя и могут убить. В спину.

«Не жди, что я тебе ее подставлю», — подумал я и улыбнулся.

— Лучше скажи, как там Витенька? Не досаждает?

— Нет. Ты сумел произвести впечатление.

«Это вряд ли. Интересно, насколько хватит ее терпения?» Я был бы не прочь, случись это как можно раньше. Безделье тяготило. Хотя дело скорее было в другом. Дело было в Мусе. Теперь мне казалось, что она вовсе не дурнушка. Смешная, конечно, но смотреть на нее мне куда приятней, чем на мою грудастую. Куда это заведет, сообразить нетрудно.

Днем мы вновь болтались по городу, а, вернувшись домой, играли в шахматы возле бассейна. Муся вдруг уставилась на меня и про шахматы вроде бы забыла.

— Твой ход, — сказал я, она взяла блокнот и написала: «Ты ангел». — Дура, — ответил я.

«Я знаю, — рука ее дрожала, когда она торопливо выводила слова авторучкой, буквы корявые, большие. — Ты ангел. Ангел смерти. Но я не боюсь».