Моя новая маска

После скандала и судебного процесса, куда её вызывали в качестве свидетельницы, она переехала куда-то в глухую деревню.

Её больше не принимали в домах, но сплетничали о той истории еще долго. Вот как раз судьба кёрсты оставила меня вполне равнодушной — она только пыталась нас обокрасть, но не сумела, так что — Айлюс ей судья.

К сожалению, с кёрстой Тиан виделись мы теперь не так часто, как хотелось бы. Через год после рождения Мишель она, вполне ожидаемо для меня, вышла замуж за галантного кёрста Грасса, он оставил свое место управляющего и увез жену на побережье, где они купили небольшой домик. Так что виделись мы с ней только в летний сезон.

Каждый год, собрав чад и домочадцев, мы отправлялись достаточно удобным поездом на лето в гости к ним. Грей обожал эти поездки и даже не слишком боялся поездов — у кёрста Грасса была очаровательная девочка-овчарка, которой матерый, с благородной сединой Грей через год оставлял потомство.

Я с усмешкой вспомнила, как не повезло бедолаге Грею три года назад — одного из щенков купили, но по каким-то причинам, задерживались забрать. И пятимесячный наглец, желающий играть с утра до вечера, находил своего отца, где только мог, мешая его послеобеденному отдыху и старательно обжевывал Грею хвост и уши.

Обычно с утра Грей стоически переносил игры с недорослем, а к вечеру его спасала кёрста Тиан, разрешая ему пройти в столовую.

Там он разваливался под одним из распахнутых окон, и утомленно вздохнув, блаженно дремал на сквознячке. Кёрста же Тиан, очевидно, вспоминая, как строга она была к нему раньше, каждый раз извиняющимся тоном поясняла:

— Я понимаю, что это баловство и собаке не место в столовой, но мне просто жалко старичка.

На что кёрст де Грасс неизменно отвечал:

— Я рад, душа моя, что ты столь добра к старикам, — и элегантным жестом поправлял седую прядь на виске.

— Какие глупости, ты вовсе не старик, — розовела кёрста Тиан.

На удивление, жизнь светского общества, после возвращения туда, показалась кёрсте Тиан скучноватой и через год они с мужем открыли небольшой цех по производству одежды для детей. Там отшивали не только колготки, но и ползунки, комбинезоны и боди для малышей.

Кёрсте Тиан по-прежнему принадлежала патент на детские колготки. Два ателье столицы заключили с ней договора и ежемесячно она получала вполне стабильный доход. А вот новые патенты на костюмчики для детей оформить на себя она не рискнула. Эти изделия были записаны на ее мужа.

Я не осуждала кёрсту Тиан — она дитя своего времени и своего мира, уже одно то, что она не бросила идею детской одежды, которую мы не раз обсуждали, говорило о том, что наше общение с ней не прошло бесследно.