Моя новая маска

Город был поделен на части, между парой десятков дамских кружков. Раз или два в месяц благотворительницы собирались в чьей-нибудь уютной, чистой гостиной, много трещали о доброте, при этом не забывая осуждать мерзкие привычки людей из трущоб: «… и вы понимаете, милая кёрста Ария, она прямо у нас на глазах налила суп для себя в ту же тарелку, из которой только что ел муж! Боюсь, что пока простонародье не изменит свои мерзкие манеры, в этом мире ничего не поменяется!».

Дамы скидывались некой суммой, на эти деньги закупались продукты, иногда теплые вещи, и, в сопровождении пары-тройки лакеев для охраны и переноски тяжестей, замужние кёрсты шли «благотворить», прихватывая с собой для наглядного урока еще и молоденьких дочерей.

После заключения помолвки я один раз, по незнанию, приняла участие в такой акции. Воспоминания были просто ужасные!

Мы доехали до окраины города на извозчиках, причем некоторые особенно богатые дамы прибыли в собственных каретах. Там дружный кружок из примерно пятнадцати-семнадцати человек разбился на четыре части и побрел по разным направлениям грязных узких улочек. За каждой группой следовали несколько лакеев, нагруженные тяжелой поклажей.

Мы, постучав, входили в нищую небольшую комнатенку, которая редко бывала чистой. Дамы брезгливо прикрывали носики надушенными платками, а бодрая пожилая кёрста Пертус, которая командовала нашей группой, делала хозяйке выговор за беспорядок, а потом милостиво наделяла ее несколькими пакетами и свертками.

Больше всего меня поразило, что раздавалась это все даже без понимания кому и что нужно. Например, в одном из домов изможденную хозяйку осчастливили двумя мешочками крупы, парой буханок хлеба и довольно изящным, почти не ношенным платьишком на девочку лет двенадцати.

Если учесть, что перед этим хозяйка говорила о том, что у нее два сына-подростка, которые сейчас на работе, и больной муж: «…да, да, почтенная кёрста, вот он лежит. Сами видите, как ему худо!», то это благотворительное платьишко смотрелось едкой насмешкой. Таким образом мы обошли больше десяти домов, раздавая добро кому попало."

"Я заметила интересную деталь — чем меньше детей было в семье, тем чище выглядела комната, — похоже, матери просто не справлялись с кучей малышей.

Рассказывать об этом можно долго, но это был мой первый и последний «благотворительный забег» — я наотрез отказалась вступать в комитет «Милосердная роза».

Гораздо мудрее на мой взгляд и правильнее поступала Ивонна Мерридж, сестра Марселя. Когда я, будучи в полном шоке от увиденного, попыталась обсудить с ней это путешествие, она чуть поморщилась и сказала:

— Кёрста Элен, я понимаю, что вам, такой юной сложно сталкиваться с неприглядными сторонами жизни.