Новая жизнь

Не слишком больших, но… есть простое правило – если акула переросла один метр, она уже становится потенциально опасной. Даже если она принадлежит к неагрессивному виду. В свою бытность дайв-инструктором я был укушен за кисть руки детенышем рифовой белоперой акулы, которого пытался вытащить за хвост из-под камня, чтобы показать туристам. Полуметровая рыба сумела вырвать хвост у меня из ладони, развернуться, атаковать меня, укусив за ладонь, и скрыться.

Так о чем это я? Об акулах. А почему об акулах, когда здесь крокодил за главного? Может быть, потому, что они от него предпочитали держаться подальше, невзирая на кровь в воде.

А вообще в воде уже кипел настоящий пир. Помимо рыб, о которых я уже говорил, появились еще то ли угри, то ли змеи, которые вцеплялись в свисающие клочья плоти и отчаянно извивались, пока не отрывали их, падали в воду, опять возвращались. Сверху на тушу садились маленькие ящеры-падальщики вроде степных, но помельче. При каждой крокодильей атаке они с хриплым воем взлетали вверх, после чего немедленно возвращались на место. Появились какие-то маленькие, размером с жука, то ли крабы, то ли раки, которые расползлись по всей туше. И над всем этим великолепием сверху собрались мухи. Туча – огромное гудящее облако мух. И все это у нас прямо под носом. Вот благодать-то.

Напротив, на острове собралась целая толпа. Кто-то даже снимал происходящее на видеокамеру. Примерно через час крокодил нажрался и, оставив остатки туши, покинул место пиршества. И тогда к туше подошли акулы, которые начали отрывать от нее все, что только оставалось на костях. Вода вскипела розовым, в кучу сбились плавники, темно-серые спины и белые акульи брюхи. Вновь взлетели падальщики и закружились с криками над местом битвы. Только мухам и крабам было все равно, а вот несколько толстых рыбин, подплывших к туше первыми, прямо на наших глазах попались акулам на зуб. Наелись, отяжелели, потеряли прыткость – и были съедены сами.

Потом ушли и акулы, а над скелетом «тапира» осталась пировать всякая мелочь и насекомые. Через два часа после крокодильей охоты скелет был почти лишен мяса, но зато начал вонять. В жаркой духоте все загнивало быстро, и к падали это особенно относилось. И воняла падаль сильно, очень сильно.

Мангровые болота, дельта р. Амазонки. Ничейная территория. 22 год, 1 число 9 месяца, воскресенье, 15.00

К середине дня мы даже к вони немного притерпелись. Все равно сменить позицию так, чтобы там не воняло, было нереально, да и сами мангровые болота здорово попахивают гнилью, поэтому вонь от падали нас шокировала – скажем так, умеренно. А вот скопление мух над гниющими останками напрягало гораздо больше, провались они совсем.