Новая работа

Собрал со стола посуду и сунул ее в посудомоечную машину. Выключил радио и пошел в ванную чистить зубы.

Когда оделся, часы показывали без пяти девять. Время для начала работы выбрал сам Антон. Когда начинать, когда заканчивать, он решал сам. Доставку почты можно было растянуть хоть на весь день. Но Антон сразу решил поставить себя в жесткие рамки, зная свое раздолбайство и привычку все откладывать на потом. В день он должен разнести десять-пятнадцать писем из Центра, как называл он планету Тлобаш. Иногда больше, иногда – меньше. В каждом пункте назначения ему, в свою очередь, передавали еще письма – от одного до пяти, чаще в Центр, реже – на другие планеты. Так что за два-три часа обычно он все успевал закончить. Пару раз, правда, пришлось разнести около сотни писем за один день только из Центра. Даже испугался, что не успеет. Но обошлось.

Антон зашел в комнату, ставшую его рабочим кабинетом. Прежде она была просто чуланом без окон, из которого Антон вынес весь хлам, оставшийся от прочих жильцов, и установил вдоль двух стен столы с наклоненными столешницами. Чтобы письма не соскальзывали, Антон наклеил на столешницы несколько рядов реек. Кабинет Антон оборудовал после первой массовой рассылки.

Его удивило, насколько все было похоже на земную почту. Сообщения, которые он должен доставлять на другие планеты, представляли собой обыкновенные конверты с надписанными адресами. Ну, разве что конверты были пластиковые, а внутри чаще всего прощупывался какой-то небольшой продолговатый предмет. Антон решил, что это устройство, заменяющее инопланетянам флешку.

Антон еще раз посмотрел на часы: «Пора», – и переместился на Тлобаш.

Он стоял в центре огромного зала в виде полусферы, диаметром не меньше пары сотни метров. Как всегда, его появление ознаменовалось мелодичным звуком «Пинь!», который Антон уже тихо ненавидел. Собравшиеся зрители, мужчины и женщины, затянутые в цветные комбинезоны, окружили его кольцом, вежливо поаплодировали и принялись живо переговариваться, в основном обсуждая одежду дикаря и его поведение. Антон, после первых же перемещений, как только у него прошел начальный восторг, понял, что он и есть дикарь. Попытки переубедить аборигенов ни к чему не привели. Он даже несколько раз пробовал драться, чем вызывал еще больший восторг, и теперь предпочитал молча стоять, ожидая почты.

Зрителей собиралось несколько сотен, но зал был настолько большой, что возникало ощущение пустоты. Потолок и стены были сделаны из какого-то мягкого на ощупь пластика приятного бежевого цвета. Около сотни дверей по периметру были белыми, как и непонятная Антону разметка на черном полу. Свет в зал падал через окна, тянувшиеся сплошной полосой на высоте двадцати метров от пола.