Ноттингем

Плюс ко всему, мне конечно же достался тот конец, что перемазан соусом.

– Привет, – глупо говорю я.

– Привет, Райлс. Отличная была молитва.

– Спасибо. Второй раз в жизни почувствовала себя так близко к церкви.

– Первый раз был, когда заглянула под сутану пастора?

– Разумеется.

– Вы чего там копаетесь? – спрашивает мама.

– Да мы тут это… – отвечаю я, не спеша вылезать. – Пытаемся оттереть пятно от соуса. Но не получается.

– Совсем не получается. Райли все испортила.

И Сойер сейчас явно имеет в виду не дурацкий ковролин.

– Я не хотела все портить и пачкать, просто все пошло против меня. Я запнулась.

– Было бы здорово, если бы ты предупредила, что запнешься и… – Закатив глаза, Сойер кивает в сторону. – Я не силен в идиотских диалогах с двойным смыслом. Может, просто нормально поговорим? Если ты готова, конечно.

Я неуверенно киваю, хотя совершенно не готова к этому разговору. Не готова обманывать Сойера и юлить, рассказывая, что на самом деле произошло между мной и Каллумом. Но Ви права, сейчас самое важное – будущее Сойера, нельзя подвергать риску его учебу и надежду на поступление со стипендией.

Сойер забирает стопку тарелок и идет на кухню. Сжимая во вспотевших ладонях вилки с ножами, я иду следом.

– А я как раз несу десерт, – говорит Фелисити, выходя из кухни с подносом, полным высоких креманок.

– Слушай, Манчестер, ты не должна брать весь ужин на себя.

– Но мне только в радость.

Сойер говорит что-то еще, но я как завороженная смотрю на клубничный мусс на подносе, политый хорошей порцией взбитых сливок. Рот мгновенно наполняется слюной.

– Мы скоро присоединимся, – обещает он и, удерживая стопку грязной посуды одной рукой, берет с подноса креманку и проходит в кухню.

Остановившись у раковины, я опускаю в нее столовые приборы. Вытерев руки о полотенце, заправляю чуть дрожащими от волнения пальцами волосы за уши, но в ту же секунду вспоминаю, как по-дурацки выглядят мои оттопыренные уши, и быстро возвращаю пряди на место.

Положив тарелки в раковину, Сойер достает из выдвижного ящика ложку и, опустив ее в клубничный десерт, останавливается передо мной, протягивая креманку.

– Держи. Не могу разговаривать с тобой в тот момент, когда половина твоих мыслей принадлежит клубнике со сливками.

Как только прохладное стекло оказывается в моей ладони, а запах ванильного крема и ягод попадает в нос, я чувствую себя чуть лучше. Просто потому, что есть чем занять руки и куда спрятать взгляд.

– Кажется, вы с Зоуи не в восторге от формата сегодняшнего ужина.

– Зоуи скучает по отцу.

– Но у тебя другая причина.

Сойер коротко кивает.

– Буквально пару дней назад мама проснулась с похмелья и плакала, но не потому, что ей стыдно, а потому, что умоляла принести ей хотя бы пиво.

– Ты не говорил об этом.