Ноттингем

 – Судорожно выдохнув, я провожу пальцами по волосам. – Драка была из-за меня. Если Сойера вызовут к директору, то я ворвусь в кабинет и расскажу, как все было.

Звенит звонок, и мне совсем не хочется идти на дурацкий испанский. Половину урока я сижу как на иголках, то и дело поглядывая на часы. Без остановки стучу кончиком карандаша по парте до тех пор, пока миссис Гонсалес не делает замечание.

Воздух словно наэлектризован. Ощущение, что вот-вот нагрянет цунами, и с каждой секундой это тревожное чувство нарастает все сильнее.

Я готовлюсь в любой момент услышать из динамиков имя Сойера и вскочить с места. А затем в кабинете появляется Элисон из оргкомитета и говорит, что система оповещения барахлит и меня вызывают к директору.

Поспешно забросив в сумку свои вещи, я ухожу с урока.

Секретарь в приемной суетливо указывает в сторону кабинета мистера Морроу. Тяжело сглотнув, я стучусь и захожу. Каллум сидит ко мне спиной, а тренер Брайт, стоя у стены, впивается в меня колючим взглядом. Сойера здесь нет.

– Проходи, Райли, садись. – Директор Морроу промокает вспотевший лоб платком и ослабляет галстук. Волосы взъерошены, словно он проводил по ним пальцами много раз. Кажется, разговор с тренером был не из легких.

Опустившись на стул, я поворачиваю голову. Каллум сидит ровно, руки сжаты в кулаки, смотрит перед собой так внимательно, словно перед ним не стена с почетными грамотами, а трансляция спортивного матча.

– Зачем вы меня вызвали?

– Не я, – отвечает мистер Морроу.

– Это я попросил. – Скрестив руки на груди, тренер Брайт подходит ближе. – Может, хоть ты расскажешь, с кем мой сын подрался и почему его лицо выглядит как отбивная?

– Не говори ему, – просит Каллум, продолжая смотреть перед собой.

Что за черт? Нет, серьезно, что за черт?! Я шла сюда с настроем биться за Сойера.

– Не знаю, мистер Брайт.

Ложь дается слишком легко, и это уж точно не с разрешения Каллума. Ради Сойера я совру, даже глядя в глаза Иисусу. И дело не только в моей любви, сейчас на передний план выходит дружба, а ради своих друзей я готова пойти на ложь, месть и провокации.

– Неужели? И как так получилось, что ты не знаешь, с кем подрался твой молодой человек?

Вскинув брови, я посылаю Каллуму вопросительный взгляд, который остается без внимания.

– Мы расстались в начале лета.

На лице тренера отражается удивление. Вау, он настолько не в курсе того, что происходит в жизни сына? Даже не заметил, что я перестала приходить в гости.

– Значит, будем вызывать сюда всех, кто был на вечеринке после матча. Называйте имена.

Я продолжаю оставаться относительно спокойной. Кого бы сюда ни вызвали, даже обдолбыша Джорджа по прозвищу Скинни, ни один человек в Ноттингеме не скажет, что лично видел драку. Ноттингем не прощает стукачей.