Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

 – Надо сказать: дайте, пожалуйста, хлеб.

– Дай хлеб, иди сюда! – мгновенно отреагировала Арина.

У одного моего приятеля жил в клетке большой красивый попугай. Дружок мой уверял, что этот попугай умеет говорить. Сколько я ни прислушивался к его шипению, щебету и клекоту, ни одного слова не мог разобрать, а приятель просто млел от счастья:

– Ты слышал, он сказал: «Кеша хороший!» Молодец, Кеша, молодец!

С Ариной было примерно то же самое. Она выдавала длинные предложения, о смысле которых можно было только догадываться. Я дочку почти всегда понимал, остальные – не очень.

Еще Арину понимали с полуслова белки. Когда она стуком по перилам подзывала их, то на беседку запрыгивали обе белки и, усевшись на задние лапки, ждали, кого она позовет.

– Муся, это тебе. – Арина протягивала орешек, и белка Муся бежала к ней.

Вторую белку звали Бармалей. Дочь никак не могла выговорить это сложное имя, но стоило ей произнести набор условных звуков, как Бармалей первым бежал за угощением.

Освоившись в доме отдыха, Арина стала сама придумывать себе развлечения. По вечерам она садилась за стойкой администратора и выводила каракули в тетради – заполняла журнал регистрации постояльцев. У каждого человека, подходившего к стойке, Арина строго спрашивала: «Фамилия?» Потом шел длинный набор непонятных слов.

– Что она говорит? – спросил я у Риты.

– Сто второй номер, – пояснила администраторша. – Она всех отправляет в сто второй номер.

Пока Арина занималась своими делами, я проводил время в обществе Журбиной.

Очень давно, когда мне было пятнадцать лет, двоюродная сестра познакомила меня со своей подругой. Об этой девушке я не помню вообще ничего, кроме ее вопроса: «У тебя есть друг, с которым можно поговорить обо всем: о жизни, об учебе, о сексе?» После упоминания о сексе я почувствовал, как кончики моих ушей предательски покраснели. Не сказать, что я был таким уж стеснительным пареньком в то время, но мимоходом услышать от незнакомой девушки таинственно-запретное слово «секс» – это нонсенс. Тут невольно покраснеешь.

Шли годы, я стал более крепким на уши и уже не краснел при разговорах на запретные темы, но, оборачиваясь назад, могу точно сказать: если бы я в пятнадцать лет услышал хоть один из монологов Журбиной, то не покраснел бы, а сгорел в физическом смысле слова. Валентина Павловна, описывая свои теории, была предельно откровенна.

– Году так в пятидесятом, – рассказывала она, – две студентки познакомились с мужчинами лет сорока и пошли с ними в ресторан. Легкое вино, музыка, танцы, отличный выбор блюд. После закрытия ресторана студентки и мужчины пошли продолжить веселье на съемную квартиру. Наступила ночь. Девушкам пришла пора отрабатывать ресторанные развлечения.