Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

До пенсии ему оставалось совсем немного – он мог дерзить, ему уже никаким выговором личное дело не испортить.

– Прошу вас, Сергей Степанович, – пригласил Бондаренко на трибуну Большаков.

– Как следователь, – начал Бондаренко, – я обязан быть логиком, и логика подсказывает мне, что никакое общее собрание проводить нельзя. Категорически нельзя. Сейчас я постараюсь объяснить, почему разъяснительную работу надо проводить каждому в своем подразделении, а не выносить этот вопрос на общее обсуждение. – Сергей Степанович откашлялся и продолжил: – Мы все знаем, как трудно жилось нашему народу после войны. Тогда все основные продукты были нормированы, даже хлеб продавался по продуктовым карточкам. В стране были голод, холод, нищета, но партия твердо заявила: покончим с послевоенной разрухой, восстановим разрушенные фашистами заводы и фабрики, и тогда продуктовые карточки будут отменены. Что мы видим сейчас? Войны нет, оккупанты не топчут нашу землю, а карточки на продукты вновь появились. Давайте проведем логическую линию между причиной и следствием и выясним, что же породило талоны? Перестройка. До начала перестройки нормирования товаров народного потребления не было, а сейчас оно вновь возродилось, словно страна стоит на грани выживания.

– Я думаю, вы не правы, – заметил с места представитель горкома.

– Позвольте, я продолжу! – повысил голос Бондаренко. – От первой логической посылки перейдем ко второй. Закончилась перестройка? Нет! Кто же нам поверит, что нынешние талоны – это временное явление? Марксистско-ленинскую диалектику в школе не я один изучал. Развитие общества идет от малого к бо́льшему, от талонов на водку – к талонам вообще, на все подряд. Это, товарищи, не временные трудности, это – навсегда.

В президиуме зашумели, но начальник следствия только отмахнулся от них:

– Есть в Брянской области городок Унеча. Там живут мои родственники. Они пишут: «Сергей, поедешь к нам в отпуск, хоть землицы грузинской привези! Второй год чай морковный пьем, а как настоящая заварка выглядит, уже позабыли». Это к нам, в Сибирь, талоны только сейчас дошли, а в России они уже давно. А где, как в Унече, талоны не ввели, там и товаров никаких нет.

– Сергей Степанович! – выкрикнул кто-то из зала. – Да в Новосибирске на колбасу талоны с начала тысяча девятьсот восьмидесятых годов были!

– А ты в Новосибирске в те годы в магазины заходил? – парировал начальник следствия. – Я туда в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году в гости к друзьям ездил, так мне ни один человек не поверил, что у нас в свободной продаже датские куры есть.

– Уже нет! – загалдели собравшиеся. – Уже ни хрена нет, одни талоны на закуску оставили.

– Вот о чем я говорю! – ткнул рукой в зал Бондаренко.