Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

 – Потом обыщи, чтобы в карманах не было никаких предметов, которыми можно отомкнуть защелки.

Прокурор города поднялся с табуретки и шагнул к входной двери.

– Стойте! – закричал Лаберт. – Вы же не можете бросить меня на растерзание бандитам!

– Сейчас восемь часов вечера, – спокойно ответил Виктор Константинович. – Мой рабочий день закончился два часа назад. Я не думаю, что Андрей Николаевич будет звонить какому-то Мухе. Звонки с вашего телефона можно проследить.

– При чем здесь мой телефон? – Лаберт при приближении Айдара встал в защитную стойку.

Далайханов обернулся ко мне:

– Врезать ему, чтобы боксера из себя не изображал?

Воловский вышел из кухни. Лаберт вслед ему закричал:

– Постойте, давайте поговорим! Мне нужны гарантии, я на слово вам верить не собираюсь!

– Не верь, – сказал я.

– Да, ты, ты! – захлебнулся воздухом Юргис. – Ты уже в кителе дырочку просверлил, чтобы орден за меня прицепить? Или тебе внеочередное звание дадут? Знаю я вас, за новую звездочку на погонах вы на любое преступление пойдете.

– Юргис, ты что, дурак, что ли? – с искренним удивлением спросил я. – Какие звездочки, какие ордена? Смотри!

Я расстегнул рубашку, задрал до плеч футболку."

"– Видишь след от осколочного ранения? Я освобождал заложницу и попал под взрыв гранаты. Если бы не одна девушка, заткнувшая своей рукой дырку у меня в груди, я бы уже давным-давно был съеден могильными червями. Теперь суть: мне за опасное для жизни ранение, полученное при исполнении служебных обязанностей, даже паршивой медальки не дали. У нас жадное государство. Покойникам ордена горстями дают, а для живых металла жалко. Мне за «Встречу» в лучшем случае дадут премию в размере оклада. У меня нет смысла жилы рвать, чтобы припереть тебя к стене. Кражу из горкома мы раскрыли, а «клубок» во «Встрече» сам распутается. Прощай, Лаберт! У меня тоже рабочий день закончился, и я ради ста рублей не собираюсь с тобой всю ночь лясы точить.

– Какие гарантии вы мне можете дать? – повторил он.

– А какие гарантии ты хочешь получить? – спросил вернувшийся к нам Воловский.

– Я могу избежать расстрела? – по-деловому спросил он.

«Ну, вот и все! – с ощущением пустоты в груди подумал я. – Тайм выигран, клиент сломан».

– За последний год в Западной Сибири не приведено в исполнение ни одного смертного приговора, – сказал Воловский. – Горбачев хочет прослыть перед странами Запада великим гуманистом. Пока он у власти, расстреливать никого не будут.

– Сам посчитай, – вклинился я в разговор. – Суд – два года, обжалование в Верховный суд – год, рассмотрение прошения о помиловании – еще год. Итого, как минимум, четыре года жизни.