Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Я положил телефонную трубку на место, обратился к коллегам:

– Айдар, спустись в гараж, нашу машину – на выезд. По пути прихвати с собой Коломийцева и Семена. Слава, одевайся, бери с собой дежурную папку и спускайся во двор. Материалы ревизии останутся у меня.

На переполненном «уазике» мы приехали в прокуратуру. Опера и следователь остались около автомобиля, а я поднялся к Воловскому.

Прокурор города, Виктор Константинович Воловский, был единственным прокурором, кто не принял участие в разгроме милиции во времена «бронированных мундиров». У меня с Воловским давно сложились ровные товарищеские отношения. Если уж кому довериться в трудную минуту, так это ему.

Войдя в кабинет прокурора города, я сел за приставной столик, выложил перед собой материалы ревизии.

Воловскому было пятьдесят лет. Он был высокого роста, худощавый, с тонкими чертами лица. Самой примечательной чертой его внешности был огненно-рыжий цвет волос. Говорил Воловский всегда тихо, так тихо, что приходилось прислушиваться к каждому его слову. Однажды при мне Виктор Константинович разгорячился и повысил голос. По уровню децибел это соответствовало голосу школьного учителя, неспешно ведущего пальцем по строчкам в классном журнале: «Так, кого мы вызовем к доске? К доске пойдет, пойдет к доске…»

Выслушав меня, Воловский занервничал.

– Ты серьезно полагаешь, что можно убить пять человек за какой-то видеомагнитофон? – спросил он.

– За бутылку водки люди друг друга режут, а тут – новенький видик с внушительным набором кассет. Сто видеофильмов – за месяц не пересмотришь.

– Сравнил: человека зарезать и пятерых взорвать!

– Если бы пацан в кафе не принял на себя основную массу осколков, то жертв было бы гораздо больше. Кстати, на мой взгляд, резать человека гораздо труднее, чем нажать кнопку на пульте дистанционного взрывателя. Лаберт отправил пацана к столику Яковлева и всего ужаса, который был после взрыва, не видел. Взрыв, пыль, дым – пока все улеглось, он уже вышел из кафе.

– Какие у нас есть доказательства?

– Никаких, кроме моей интуиции.

Про тетрадку Маши я решил умолчать. Если я выложу ее на стол, то первым вопросом будет: «А куда ты раньше смотрел?»

– У нас же была по этому делу свидетельница – девочка из интерната?

– Я боюсь, что она не опознает Лаберта. Она видела его мельком, с приличного расстояния, в зимней одежде. Виктор Константинович, если видик у Лаберта дома, то я раскачаю его, раскручу. Я знаю, как его взять за горло. Какой бы он ни был психолог, он не устоит.

Воловский закурил. По тому, как он суетливо чиркал спичкой, я понял – волнуется Виктор Константинович. Если сорвется все мероприятие, а косвенные улики будут указывать на причастность Лаберта к взрыву – прокурор области не простит такой оплошности.