Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Она никак не отреагировала на мою выходку. На работе человек! Эмоции проявлять нельзя – начальник может неправильно понять.

Кабинет Погудина состоял из двух больших комнат. В первой был массивный рабочий стол, два глубоких кожаных кресла, шкафы вдоль стен. В одном из кресел, закинув ногу на ногу, сидел светловолосый мужчина, одетый как лондонский денди (добротные туфли на толстой подошве, слегка вытертые фирменные джинсы, рубашка из микровельветовой ткани). Стоил его прикид рублей пятьсот, не меньше.

«Он или иностранец, или прибалт», – решил я.

Хозяином кабинета был высокий крупный мужчина лет пятидесяти, статью и выправкой больше похожий на строевого армейского офицера, чем на кабинетного ученого. Одет он был в простенькие брюки и светлую рубашку без галстука.

– У вас будет двадцать минут, и ни секундой больше! – вместо приветствия произнес Погудин. – Мне звонили из приемной вашего генерала, потом звонил какой-то Комаров из штаба УВД, и все просили проконсультировать вас, но толком никто не объяснил, что от меня надо. Я занятой человек, у меня каждая минута расписана, так что постарайтесь уложиться в отведенный срок."

"Я обернулся, посмотрел на белокурого гостя. Незнакомец задумчиво разминал сигарету, всем своим видом демонстрируя безразличие к моему визиту.

– У меня к вам письмо личного характера, – я протянул хозяину кабинета конверт.

– Что? Какое еще письмо? – удивился Погудин. – От кого? Моисеенко Конституция Карловна. Кто такая, почему не знаю?

– Она ваш научный оппонент, жена профессора Моисеенко Владимира Павловича.

Погудин разорвал конверт, пробежал глазами первые строки.

– Почему она не ответила мне со страниц партийной прессы? – строго спросил он. – Что за странная манера – вступать в диспут посредством частной переписки? Как это письмо попало к вам? Вы вообще кто? Вы из УВД или посланец этой ретроградки Моисеенко?

– Отвечу по порядку. Я из милиции. 9 мая был в служебной командировке в Омске. Профессор Моисеенко пригласил меня к себе домой. За обедом разговор зашел о перестройке. Конституция Карловна пожаловалась, что партийные журналы отказываются ее печатать, и попросила меня, в частном порядке, передать вам письмо.

– Вот оно, Янис! – Погудин выскочил из-за стола, подбежал к гостю. – Посмотри! Вот оно!

Он потряс письмом у лица невозмутимого прибалта.

– Сколько лет они вытирали об меня ноги, сколько лет они травили меня и затыкали мне рот. Но настали другие времена, и теперь уже они не могут дать мне ответ со страниц печати! Правда всегда найдет дорогу, а ложь обречена на забвение. Я помню конференцию в Минске в 1981 году. Я выступал с тезисами о необходимости обновления общества.