Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Как по заказу, через неделю Колосову поставили дежурить в ночную смену. Я дождался, пока наступит поздний вечер и все больные разбредутся по палатам. Колосова, заполнив формуляр выдачи лекарств, пошла в административное крыло, но я нагнал ее и зажал в темном углу.

– Дурак, что ли? – зашипела она, без предисловия переходя на «ты». – Отцепись сейчас же, нас же увидеть могут!

– Один раз поцелую – и все! – прошептал я. – Один раз, Таня, всего один раз.

– Пусти меня, или я закричу, – злобно прошептала Колосова. – Я на тебя докладную напишу!

– В милицию заявление подай. Я давно никого из коллег не видел.

Татьяна попыталась вырваться из моих объятий, но куда там! Я уже почти выздоровел, боль в переломанных ребрах прошла, руки вновь окрепли.

– Какой же ты мерзкий! Как от тебя табаком ра-зит…

Женщину нельзя поцеловать, если она не захочет. Татьяна крутила, крутила головой и смирилась. Я чувственно поцеловал ее.

– Пошли в сестринскую, – прошептала она. – Я сегодня одна на этаже дежурю.

– Зачем? – «удивился» я. – Один поцелуй – и все! Продолжения не будет.

Оставив обескураженную медсестру поправлять наряд, я пошел спать.

До самой выписки она со мной не разговаривала. В день сдачи больничного имущества Колосова встретила меня в коридоре и вложила в руку записку с номером ее домашнего телефона.

«Зачем он мне в Верх-Иланске?» – подумал я и выбросил бумажку.

Наступил декабрь. Я вышел на работу, Наталья уехала на восстановительное лечение в санаторий в Краснодарском крае. Марина жила своей жизнью в городе. Сомнений в дальнейшем раскладе не было никаких: я – Наталья – ЗАГС. Но коварная синусоида вновь показала свой непредсказуемый характер: меня, с повышением по службе, перевели в Кировский райотдел областного центра. Марина, узнав о моем возвращении, вцепилась в меня мертвой хваткой, и теперь уже Наташа не имела никаких шансов пойти со мной под венец."

"Глава 3. Трещины по льду

После выписки из больницы и повышения по службе я переехал к Марине в рабочее общежитие. По иронии судьбы, она жила в той же комнате, которую занимал до отъезда я. Что у меня, что у Марины штор на окнах не было. Когда я жил в этой комнате, мне, честно говоря, было лень вешать гардину, бегать по магазинам в поисках материи для штор, и, самое главное, я никого не стеснялся. Окна моей комнаты выходили на хлебозавод. Если кто-то из рабочих поздним вечером увидит в окне мой обнаженный торс, это не беда.

Поступая в школу милиции, я прошел столько медицинских комиссий, что чувство стыда у меня атрофировалось на всю оставшуюся жизнь. В первый раз неловко было голым стоять перед незнакомыми мужчинами и женщинами в белых халатах, а потом привык.