Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Эта руна, без сомнения, заготовка для последующего действия. Саму по себе руну можно трактовать двояко. Например: «Привет, товарищи верхиланцы, от бойцов дивизии СС «Галичина»! Тридцать восемь лет назад вы нам холку намылили, не дали ваш поселок в крови утопить, так мы теперь явились поквитаться за разгром. Начнем потихоньку ветеранов войны убивать». А можно трактовать руну как рисунок свихнувшегося психа, намалевавшего кровью черт знает что, с лапками вниз. Руна в туалете – это стеклянная банка перед засолкой огурцов."

"Убийца Сыча и человек, нарисовавший руну, – разные лица. Предположим, что руну нарисовал учитель Седов. Он спустился в туалет, увидел труп, опасливо подошел, обмакнул указательный палец в кровь и двумя движениями, не задумываясь, нарисовал руну. Учитель разбирается в нацистской символике. Он увидел труп и изобразил на зеркале именно руну «Смерть», а не какую-то другую.

Автобус тряхнуло на кочке, в салоне кто ойкнул, кто выругался. Девочка на коленях проснулась вся вспотевшая. Мамаша ее передала платок, я обтер ребенку лицо, девочка зевнула и снова уткнулась мне в плечо. Интересно, есть ли у нее отец?

Спросить бы у Светы Клементьевой, понравился я ей как мужчина или нет? К черту Свету! У меня никогда не будет с ней серьезных отношений. Ее папа для меня навсегда останется начальником, и этим все сказано.

Вернемся на место убийства Сыча. Почему учитель нарисовал именно руну «Смерть»? А что ему, слово из трех букв писать? Долго. Палец надо трижды в кровь макать, а времени нет. Он действует автоматически. У него в этот момент еще нет никакого замысла. Руна на зеркале – это своеобразное хулиганство со стороны учителя. «Нарисую-ка я руну – авось пригодится!»

От заготовки до исполнения прошло семнадцать дней. За этот срок что-то изменилось и подвигло учителя к действию. А может быть, наоборот, абсолютно ничего не поменялось, и учитель понял, время действовать пришло! Он в спокойной обстановке обдумал, как связать случайно нарисованную руну и убийство Паксеева. В тайных ходах Дома культуры Анатолий Седов ориентируется, как у себя дома. Он достает краску, пишет эсэсовский лозунг в секретной комнате, сжигает свой сарай и откуда-то достоверно узнает, когда Паксеев будет в своем кабинете.

На остановке заспанного ребенка забрали, ехать осталось совсем чуть-чуть.

Теперь надо решить вопрос стратегический, глобальный, могущий иметь последствия вселенского масштаба: кому дарить колготки? По уму – Маринке, но она зажала ключи от своей комнаты, психанула и убежала к родителям. А чего, собственно говоря, она задергалась, кто она такая, чтобы мне демонстрировать свою ершистость? Она не жена мне и даже не сожительница: сожители под одной крышей живут, а не в разных городах.