Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Паксеев в область жалобу писал, что его, ветерана войны, бывший зэк угрожает убить. Пока жалобу рассматривали, Седову реабилитация из Москвы пришла, и теперь уже он стал везде писать, чтобы Паксеева за клевету осудили. Ни тот ни другой ничего не добились, но, пока дядя Вася живой был, они не разговаривали.

– Седов дядя Вася – не родня учителю?

– Дядя родной со стороны отца. – При упоминании учителя Наталья слегка покраснела.

– Я так полагаю, что эта история имела продолжение? – осторожно спросил я.

– Имела, – вздохнула библиотекарша. – Дочь Паксеева от учителя родила. Рассказывать?

– Конечно, рассказывай! Это гораздо интереснее, чем про Ингу и самого Паксеева слушать.

– У Паксеева есть младшая дочь, Неля. Всего у него четверо детей: две дочери и два сына. Сейчас они все разъехались, а с Юрием Иосифовичем одна Неля живет. Ей 25 лет, она в одном классе с моим братом училась. Когда Неля окончила восемь классов, все заметили, что она беременная. Стали допытываться: от кого? Она молчит. Она вообще у них девушка со странностями, как бы немного не в себе, умственно отсталая. Не совсем дурочка, а так, глупышка. В 1976 году она родила сына. В графе «отец» в свидетельстве о рождении поставили прочерк. Сын растет, и все замечают, что он вылитый учитель Седов. Паксеев в милицию, мол, сажайте учителя за изнасилование моей несовершеннолетней дочери. А как милиция его посадит, если Неля молчит, от кого у нее ребенок? Учитель молчит, она молчит, так дело и замяли.

– Учителя за такой проступок даже из школы не выгнали?"

"– А вместо него кто работать будет? Вы, городские, не больно-то в сельскую местность рветесь. И потом, кто сказал, что это его ребенок? Похож на него сын, ну и что? Мало ли похожих людей на свете?

В коридоре раздались мужские шаги. Как по заказу, в библиотеку вошел учитель Седов.

Поприветствовав нас, он спросил у Натальи, не приходил ли свежий номер журнала «Моделист-конструктор». Библиотекарша холодно ответила, что пока журнала нет, а как получит, так сразу же сообщит ему. Пока они разговаривали, я сделал для себя вывод, что Наталья и Седов испытывают друг к другу давнюю неприязнь, этакое взаимное брезгливое презрение.

«Пока к Наталье с расспросами об учителе лезть не надо, – решил я. – Это у них не сегодня началось. Корни взаимной неприязни могут уходить как угодно глубоко, например, в Наташины школьные годы. Если учитель обрюхатил одну ученицу, почему бы ему не домогаться другой? Наташа, судя по телосложению, в последних классах средней школы была уже вполне взрослая девица. Это сестра ее худая, а Наталья – девушка в теле».

Я посмотрел на часы. Пора прощаться, а то меня в райотделе потеряют.

– Наташа, – сказал я, поднимаясь из-за стола, – спасибо огромное за беседу. Приятно было пообщаться.