Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

И хотя я был с этим согласен, машинально стал ее утешать:

— Не совсем так… Вот возьмите вашу тезку…

— Ой, — перебила Нонна, — а я все ждала, когда вы про нее скажете… Я уж стала думать: неужели передо мной тот единственный человек, который не напомнит мне о ней?..

— А о чем, собственно, напоминать? Вы же на нее совсем не похожи.

— Да нет, если такое имя, да еще и в сочетании с такой созвучной фамилией, то этого уже достаточно… Вечно надо мной все ржут. Скорей бы уж замуж, что ли, выйти. Вот как Валина сестра — вышла за режиссера Волнистого. До чего красивая фамилия! Хотя и у самой Вали замечательная фамилия — Воскресенская. Услышишь такую фамилию — и сразу представляешь себе актрису…

— А что вы еще знаете про Валину сестру? — перебил я.

Нонна пожала плечами:

— Да, собственно, только то, что она тоже актриса и замужем за этим Волнистым. Валя же так и узнала о ней. Они не виделись всю жизнь. Валя случайно узнала, что ее сестра — актриса, ну и сразу приехала в Москву из какого-то города, не помню… Нет, я все-таки не могу поверить, что ее сестра умерла… Может, для Вали это не было таким большим горем, раз они всю жизнь не виделись… Это ведь летом случилось, да?

— А вам-то Валя когда про все это рассказала?

— Когда мы поступали. В июне. Мы так и познакомились…

— Понятно… Ну что же, Нонна, мне надо идти. Да и вам тоже.

И, не дождавшись завершения ритуала прощания, я спешно пошел к своей машине.

122

«Зачем я вообще сюда ездил? — думал я по дороге к дому Волнистого. — Чтобы мне еще кто-то подтвердил про сестер? Как будто подруг так трудно подговорить… Вот если бы кто-нибудь совсем посторонний мне это удостоверил… Но таких свидетелей, видно, все же нет».

Впрочем, сколько бы свидетелей мне ни предоставили, я все равно буду сомневаться. Я это давно уже понял. И уже сто раз об этом думал.

Осталась последняя надежда — на Валю. Я не отпущу ее, пока она не расскажет мне то, во что я поверю.

А смогу ли я теперь поверить хоть во что-то? Тем более актрисе. Пусть и начинающей.

В одном не сомневаюсь: то радикальное решение, которое я принял, было единственно правильным. Я же попросту никогда не успокоюсь, если не буду уверен, что сделал и предпринял абсолютно все, что мог.

То, что я проделал сегодня ночью, — это то самое «абсолютно все». И даже чуть больше. Дело за малым. Заставить Валю говорить. Вынудить ее вести себя так, чтобы я захотел ее отпустить. Заставлять и вынуждать, разумеется, надо без насилия. Не считая разве что психологического насилия.

Хотя то, что я ее связал, — уже насилие. Но все-таки сравнительно безобидное. Как связал, так и развяжу, вот и всего делов.

О том, что кто-то может наведаться в чужую квартиру, я почему-то совершенно перестал думать.