Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

И я в такой ситуации очень быстро стану ходячим пережитком прошлого.

— Ты ведь тоже можешь снимать для телевидения, — пыталась подбодрить меня Валя.

— Зачем мне это? — брезгливо отмахнулся я.

— Ну, если действительно, как ты говоришь, люди перестанут ходить в кино, то…

— То на телевидение я все равно и не подумаю сунуться, — закончил я. — Это пусть какие-нибудь Краснопольские и Усковы для этого презренного ящика снимают.

— Ящика Пандоры — еще скажи! — со смехом фыркнула Валя.

— Так и есть, — невозмутимо отвечал я. — И меня в этом ящике не будет.

— А вот я, может, и буду, — мечтательно проговорила Валя. — Чем я хуже Савеловой?

— Ты лучше, — успокоил ее я и чмокнул в губы.

— Слушай, — вдруг как будто что-то вспомнила Валя. — Я знаю, Савелова не в твоем вкусе, но вот есть одна актриса… Может, ты ее даже снимал раньше… Не помню, как зовут. Она играла в фильме «Знойный июль».

— Не знаю, — пожал я плечами. — Что за фильм такой? Может, «Июльский дождь»?

— Да нет же, — поморщилась Валя. — «Знойный июль» — это другое. Даже еще хуже, чем «Июльский дождь».

— Это мило, — рассмеялся я, почувствовав в Валиных словах «мою школу». — А режиссера этой знойной картины не помнишь?

— Увы, — покачала головой Валя.

— Чтобы ты — и чего-то не знала? — удивился я."

"— Не ерничай. Я и про Хуциева от тебя только узнала… Зачем мне все эти фамилии тех, кто снимает ерундовые фильмы? Я же тебе про девушку просто хотела рассказать из этой картины. Там, в общем, было про какого-то вернувшегося из лагерей председателя колхоза, что ли. И вот он встречается со своей двадцатилетней дочерью, которую никогда не видел. И эта дочка — она, знаешь ли, ничего себе. Дивная девица. И в твоем вкусе. Я бы даже сама ее — того.

— Чего — того? — вскинул я брови.

— Трахнула бы, — пропела Валя, лукаво глядя на меня.

Я почувствовал мгновенный прилив возбуждения и сжал ее в своих объятиях:

— Ах ты, моя развратница…

Когда через энное количество времени мы лежали в обнимку, обессиленные, довольные и вовсю дымящие сигаретами, Валя вдруг спросила:

— А кто твой любимый режиссер? Кроме тебя самого.

Я состроил недовольную гримасу:

— Я, по-твоему, нарцисс, что ли? Я — один из самых нелюбимых своих режиссеров.

— Хорошо, допустим. Ну, а кто же любимый?

— Билли Уайлдер, — сказал я.

— Это который «Все о Еве»?

— Нет, — покачал я головой. — «Все о Еве» — это Манкевич.

— Ну вот, видишь, — с досадой вздохнула Валя. — Не такая уж я всезнающая, какой ты меня считаешь. Даже режиссеров понравившихся мне фильмов не запоминаю… А Билли этот твой, он что снял?

— Например, «В джазе только девушки».

— Серьезно?! — воскликнула Валя.