Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Его последняя картина «До свидания, мальчики!», снятая на «Мосфильме», мне не понравилась. Я откровенно сказал об этом на худсовете, и Калик меня невзлюбил. Но невзлюбил, так сказать, скрытно: он продолжал здороваться со мной, разговаривать, но тон у него был при этом такой, словно он только и ждет повода поссориться со мной в открытую.

«Что ж, сейчас он, кажется, дождется», — подумал я, когда Калик увязался за мной, явно собираясь завернуть ко мне в кабинет.

Что он вообще здесь делает? Он ведь теперь на телевидении, кажется. Но это его, понятно, не устраивает — хочет к нам обратно. Сценарий, небось, принес. И, как назло, я ему встретился…

Обычно разговорчивый, в этот раз Калик почему-то молчал. Когда же я зашел к себе, он, как и ожидалось, последовал за мной — без приглашения. Затем запер дверь, проверил, что она заперта, и подошел к столу, за которым уже сидел я.

Я предложил ему сигарету. Он помотал головой. Я закурил, а он сел напротив меня, вытянул в мою сторону голову и конфиденциальным голосом спросил:

— Слышал? Что думаешь?

— Слышал — что? — недоуменно хмыкнул я.

— Неужели нет? — вызывающе воскликнул Калик.

— Говори яснее, — хмуро сказал я.

— Советские танки вошли в Прагу, — снова понизил голос Калик.

— Да? — равнодушно спросил я, затягиваясь и выпуская дым. — И что?

— Как это что? — Калик даже вскочил. — Есть у тебя мнение или нет?

— Я ничего про это не знаю, — искренне ответил я.

— Ну да, как же. — Калик махнул в мою сторону рукой и нервно зашагал по кабинету. Я все с той же индифферентностью наблюдал за ним и отчасти наслаждался тем, что мое равнодушие его явно бесило.

Положим, я бестактен, но сам-то он разве не бестактно себя сейчас ведет? Должен же он знать о трагедии, которая у меня случилась. Не может не знать.

Хотя… Может, и не слышал. Всякое бывает. Так же, как я не слышал ни о каких танках в Праге.

Калик тем временем наконец остановился и посмотрел на меня в упор:"

"— Ты просто не хочешь со мной об этом говорить, да?

— Да нечего мне сказать…

— Ну вот я тебе сейчас говорю, повторяю: советские танки вошли в Прагу? Что ты можешь сказать на это?

— Ну что я могу сказать… Как вошли, так и выйдут. Чего им там делать?..

— Вот ты даже не знаешь, чего они там делают! — брезгливо процедил Калик. — А Евтушенко, например, уже смелое стихотворение по этому поводу написал!

— Тоже мне авторитет, — фыркнул я.

— Уж поавторитетнее нас с тобой, — заверил Калик. Ну спасибо, что хоть не одного меня принизил, а и себя тоже. Это конец… это конец, — снова заволновался Калик. Он уже обращался скорее к себе, чем ко мне.

— Конец — чему? Что ты так нервничаешь?

— Не могу я больше жить в этой стране — вот что я нервничаю! — драматическим шепотом произнес Калик.

— Ну переезжай… в Израиль, — посоветовал я.