Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

В наступившей тишине отчетливо прорезался голос в эфире: «Все входы заблокированы». Свидетели, участвующие в реконструкции, невольно напряглись. Даже те из них, кто не имел к убийству ни малейшего отношения, подумали: «Все, теперь не сбежишь!» Хотя бежать и до сообщения по радиостанции было некуда."

"Участники реконструкции стали невольно прислушиваться к радиостанции, но вместо переговоров в эфире раздался топот на лестнице, и в спортзал влетел Далайханов с темным свертком в руках.

– Андрюха! – выпалил он, смутился и тут же исправился: – Андрей Николаевич, я привез!

– Проблем не было?

– Мамаша ее чуть в обморок не грохнулась, а так – все о’кей!

Чистяков, Долженко и Веселов, как по команде, облегченно выдохнули: «Слава богу!» Айдар, не таясь, сказал: «Ее». Значит, убийца – девушка, и они, парни, вне подозрений.

– Разворачивай, – скомандовал я.

Далайханов встряхнул юбку. Эксперт, не дожидаясь команды, обрызгал ткань люминолом.

– Валя, юбочка-то твоя, – ехидно заметила Чистякова.

– Я давно догадался, кто убийца, – мрачно заявил ее брат. – Вначале Шершнева была в блузке навыпуск, а потом заправила ее в юбку. Эта юбка на резинке?

Вместо ответа я направил фонарик на боковую поверхность юбки. Появилось голубоватое свечение.

– Не может быть! – вырвалось у Шершневой. – Я два раза стирала эту юбку, она не может светиться.

– Кровь нельзя удалить без остатка, – прокомментировал свечение эксперт. – Между волокон ткани все равно останутся микрочастицы крови.

– Валентина, – обратился я к Шершневой. – Ничего не хочешь нам рассказать?

– Да, это я убила Каретину! – выкрикнула Шершнева. – Что вы уставились? Из-за нее невиновный парень мог в тюрьму сесть. Я ради него это сделала!

Шершнева показала рукой на опера, изображавшего Павла Волкова.

– Я убила эту тварь и нисколечко не жалею, что сделала это!

– Ты зря убила подругу, – остудил я Шершневу. – Волкову ее смерть ничем не поможет.

– Почему? – опешила Валентина. – Мне сказали…

– Реконструкция окончена! – объявил я.

– Шершнева, – позвал следователь, – подойдите ко мне.

– Почему ее смерть не поможет Паше? – не сдвинулась с места Валентина. – За что его теперь судить, если Луизы нет, она умерла?

– Преступление, совершенное Волковым, было окончено в момент причинения телесных повреждений Каретиной, – объяснил я. – Жива Луиза или нет – для суда над Волковым это не имеет никакого значения.

Шершнева опустилась на пол и завыла, как по покойнику: душераздирающе жалобно, тонко, протяжно.

– Света, что с тобой? – спросила за моей спиной Чистякова.

Я обернулся. У Кутиковой от напряжения пошла носом кровь. Лапшина несколько секунд, не отрываясь, смотрела на нее, потом побледнела и стала заваливаться на стоявшего рядом Долженко.