Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

– Ну что же, на «нет» и суда нет!

– Вы серьезно хотите возбудить дело в отношении Волкова за хулиганство? Зачем? Что он вам сделал плохого?

– Я никогда не целовал руку дающего, но и плевать в нее ни за что бы не стал. У меня свои понятия о порядочности, у Волкова – свои. Я отнесся к нему с сочувствием, даже со следователем повздорил относительно квалификации его действий в отношении Каретиной. И что же в итоге? Оказывается, покаявшись в мелких грехах, он утаил самое главное – свое участие в создании портрета «Голой пионерки». Он вообще о существовании этого портрета не упомянул, а в нем, похоже, ключ к раскрытию убийства Каретиной.

– Не делай добра, не получишь зла! – засмеялся Осмоловский. – С подростками такие истории – не редкость. Ты к человеку со всей душой, а он фигу в кармане держит.

Прощаясь, я сказал:

– Приятно было познакомиться, Виктор Абрамович. Напоследок хочу дать вам дружеский совет…"

"– Не надо! Я знаю, что вы скажете: «Голых пионерок не рисуй, с юными комсомолками не заигрывай».

– Не угадали. Я хотел посоветовать: не обсуждайте с незнакомыми людьми политику партии по национальному вопросу. Постарайтесь вообще о политике не говорить. Перестройка и гласность – это, конечно, здорово, только статью за антисоветскую пропаганду никто не отменял.

22В понедельник, 1 декабря, прокурор города провел совещание по раскрытию убийств, переходящих на следующий год. Совещание прошло буднично спокойно: прокурор заслушал следователей и оперативных работников, дал по каждому уголовному делу малозначительные указания и отпустил с миром. На выходе из зала совещаний меня окликнул следователь Василий Меринов, которому передали для расследования дело Каретиной.

– До Нового года раскроешь эту мокруху? – спросил он.

– Неисповедимы пути господни! – развел я руками. – Иногда кажется, что вовек преступление не раскрыть, а оно – раз! – и пошло. А бывает наоборот: вот оно дело, готовенькое, а копнешь поглубже – и на гранит наткнешься.

– Надави на Кутикову, – посоветовал следователь, – это она подружку замочила. Я почти всех участников застолья допросил, все на нее думают. Напрямую не говорят, а без протокола намекают: она Луизу убила, больше некому.

– Шершнева тоже такого мнения?

– Она какая-то пришибленная, не от мира сего. Ни о ком плохо не хочет говорить.

Василий Меринов, сорокатрехлетний двухметровый здоровяк, был в прокуратуре личностью легендарной – все жалобщики сталкивались с его особой «непробиваемостью». Как только кто-то из потерпевших по делу начинал засыпать прокуратуру жалобами на предвзятое отношение следователя или на его нерасторопность, так дело для дальнейшего расследования тут же передавали Меринову.