Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

Мы живем под прицелом сотен глаз и обязаны соблюдать предписанные обществом приличия.

– У вашей бывшей супруги есть новый избранник?

– Встречается с кем-то. Я в ее жизнь не лезу, мне это неинтересно.

– Какие отношения были между вашей дочерью и Осмоловским? Я имею в виду…

– Я понял. Луиза спала с ним – это однозначно. Другое дело, с какой поры? Мне кажется, как он начал ее обнаженной рисовать, так между ними все и случилось.

– Я слышал противоположное мнение: художники со своими натурщицами не спят.

– С профессиональными натурщицами, наверное, нет, а с начинающими модельками отчего бы и не попробовать? Осмоловский создал Луизу как модель и имел на нее все права: и как художник, и как мужчина. Звучит дико, но это так.

Я задумался, пытаясь понять, стоит ли мне всерьез начать разрабатывать Осмоловского или нет. Каретин мою задумчивость истолковал по-своему.

– Ради бога, не подумайте, что я пытаюсь оговорить Осмоловского, – начал он оправдываться. – Я уверен, что никакого насилия по отношению к моей дочери он не применял, не соблазнял ее и не запугивал отчислением из студии. Наверное, он просто сказал: «Тебе надо раскрепоститься, ты вся зажата, и твоя скованность переходит на холст. Если хочешь выглядеть на картине так, чтобы у мужчин сердце замирало, – шагни в новую жизнь». Я думаю, что Луиза восприняла начало половой жизни как необходимый этап в становлении натурщицы, а не как акт принуждения.

Я решил отложить Осмоловского на потом и вернуться к Луизе.

– Как вы думаете, у вашей дочери были враги? Вы никого не подозреваете в ее убийстве?

– Ничем не могу помочь! Я в последние годы с Луизой не общался. О ее друзьях или врагах ничего не могу сказать. Я даже не знаю, кто был у них в гостях в тот роковой день. Поймите меня правильно: я ведь обычный человек, и после рождения сына Луиза из любимой дочери превратилась для меня в чужую девочку.

Я достал фотографию кортика, которым была убита Луиза."

"– Это мой кортик, – не дожидаясь вопроса, ответил Каретин. – Мой отец привез его с войны. В детстве я играл им во дворе в «ножички» и почти всегда выигрывал. Видите, у этого кортика самодельная ручка? Это я его в забор кидал и ручку расколол, а потом, через несколько лет, сделал новую.

– Почему у кортика такое короткое лезвие? Вы сточили?

– О, нет! Сколько себя помню, лезвие всегда было такой длины. Отец как-то обмолвился, что в ожидании окончания войны каждый день по миллиметру стачивал клинок, но это, скорее всего, его фантазии.

– Если этот кортик ваш, то почему вы его не забрали при разводе?

– Ольга бы мне за него глаза выцарапала! Она без этого кортика жить не могла, каждый день на нем гадала.

– Не понял.

– Кто-то научил ее старинному гаданию на колющем оружии.