Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

 – Прости господи, что за приключения такие? Сижу в студии, никого не трогаю, и тут вваливаются держиморды, ласты крутят и волокут неизвестно куда. Пока меня везли, я все свои грехи припомнил, всех женщин перебрал. Думаю, если это чей-то ревнивый муж меня заказал, то назад живым не вернусь.

– Этого человека знаете? – Я показал ему фотографию Роберта Карлова.

– Ну, видел, и что? – неохотно ответил он.

– Вениамин Калистратович, у вас нет желания на пятнадцать суток в ИВС заехать? – холодным официальным тоном спросил я.

– За что? – удивился фотохудожник.

– За оскорбление должностных лиц при исполнении ими своих обязанностей. Минуту назад вы моих сотрудников держимордами обозвали, а это оскорбление.

– Это Гоголь так придумал! – возмутился Щелканов.

– А ты за Гоголем не повторяй! – жестко отрезал я. – Он великий русский классик, а ты кто? Когда детишки тебя будут в школе изучать, тогда матерись где хочешь, а пока я даю тебе минуту освежить воспоминания. Одну минуту. Время пошло!

– Да, все, все, зачем время? Вспомнил я его. Мы в одном корпусе лежали, в одной столовой ели. Этого парня Роберт зовут, он из отделения для тихих шизофреников. На четвертом этаже буйные лежат, а он на первом был. Про кого рассказывать, про него или про Вику, про его врачиху?

– Про обоих.

– Роберт – тихий шизик. Пять раз за минуту сигареты спрашивает. У него, говорят, в детстве вся семья при пожаре погибла, вот крыша и поехала. Вика его гипнозом лечила, когда лечила, а когда не лечила, как мужика использовала. Я понятно объясняю? У психически больных мужиков половой инстинкт стоит на первом месте. Как говорится: сверху пусто, а снизу густо. Роберт, как мужчина, изъянов не имеет, вот Вика и эксплуатировала его. Раз в две недели она заступала на суточное дежурство по больнице. Как вечер, так она вызывает к себе Роберта и до утра с ним в «папу-маму» играет. К подъему он возвращается: в носках полно сигарет, глаза от водки блестят, улыбка, как у Буратино после встречи с Мальвиной. Я вначале думал, что про него с Викой врут, а потом присмотрелся… Там ведь, в психушке, верить никому нельзя. Все, что тебе говорят, надо поделить на три, а потом еще на три. Кому там верить? Одни алкаши да шизики, а вот про Роберта все правдой оказалось. Как-то раз Вика закрылась с ним, и что-то пошло у них не так. Посреди ночи Роберт выбежал в коридор и давай носиться по больнице как угорелый. Я просыпаюсь, а за дверью вопли: «Пожар, пожар!» Мы в палате вещички похватали – и на выход, думали, все, конец наш наступил, сгорим заживо, одни косточки от нас останутся. Потом раз – и тишина. Я выглянул за дверь, а там два санитара Роберта скрутили, и Вика ему что-то в руку колет.