Дьявол носит чёрный

Она забрала у меня из рук хлеб, все еще завернутый в коричневый бумажный пакет, перехватила его за край и принялась яростно бить им о здание. Я уставился на нее в изумлении, как и вся улица.

– Могу я спросить, что, черт возьми, ты делаешь? – мой голос прозвучал более радушно, чем я считал нужным. В конце концов, она напала на выпечку. Публично, следует добавить.

– Ни один домашний банановый хлеб не выглядит так идеально, как хлеб из пекарен. Просто придаю достоверности, – последовал ее быстрый ответ, когда она высыпала испорченные буханки в купленный ею поднос и накрыла их пленкой. Она тяжело дышала, ее грудь вздымалась и опускалась в обтягивающем платье.

Я отвернулся, чтобы не думать о том, насколько идеальной она ощущалась в моих ладонях.

– Тебе следует приложить больше усилий, чтобы выглядеть так, будто ты меня терпишь, – кисло заметил я.

– Это выходит за рамки моего гонорара.

– Я тебе не плачу.

– Вот именно.

Мы пересекли улицу, не сводя друг с друга глаз. Очередное негласное состязание в гляделки.

– Знаешь, – начал я, – я мог бы…

– Нет. Пожалуйста, не пытайся подкупить меня квартирами, машинами и золотыми вертолетами. Господи, ты предсказуем. Я так рада, что встретила Итана.

Меня превзошел мужчина в трико и галстуке с «Щенячьим патрулем». Самое время признать тщетность своего бытия.

В лифте я склонил к ней голову. Не знаю почему. Просто Мэд выглядела такой… похожей на себя. Сексуальной в своем милом ретрошикарном стиле, на который так любили дрочить подростки. И даже тридцатидвухлетние магнаты.

– Ты меня только что понюхал? – она обернулась, широко распахнув глаза.

– Нет. – Да. Проклятье.

– Точно дикое животное.

– Все лучше, чем чихуахуа в ошейнике «Щенячьего патруля».

Она закатила глаза, будто я цирковой пони, повторяющий один и тот же трюк, взяла мою ладонь и приложила к своей обнаженной ключице. Я подавил желание сглотнуть. Ее кожа была горячей, шелковистой и идеальной; в том, как Мэд потирала свою нежную шею моей большой ладонью, не таилось ничего сексуального, но я уверен, что к тому времени, как она закончила, на головке моего члена красовалась жемчужина предсемени.

– Вот. – Она отстранила мою руку. – Этой порции моего запаха хватит тебе до завтрашнего утра, и ты будешь пахнуть мной, когда мы войдем. Счастлив?

– С тобой? Никогда, – выплюнул я.

Она улыбнулась.

Я нахмурился.

Лифт открылся, и мы вышли.

Черт побери, нам предстояла длинная ночь.

* * *Джулиан жил в пентхаусе с пятью спальнями в Верхнем Вест-Сайде с видом на город, его обитель странным образом напоминала бордель, учитывая мебель с красной обивкой, канделябры и просторный бар. Как только мы прибыли, я отвел отца в комнату Клементины, чтобы перекинуться парой слов. Его щеки впали. Жизнь медленно утекала из Ронана Блэка.