Дьявол носит чёрный

Не думаю, что я когда-либо любил ее. Не по-настоящему. Не так, как мог бы любить тебя.

Тук. Тук. Тук. Мое сердце устроило настоящий бунт в груди.

– Я не изменял, но хотел. Чертовски хотел это сделать, Мэд. Потому что ты была рядом, и ты была настоящей, и если та чушь с Эмбер, которую я даже не любил, причинила такую неимоверную боль, то ты обладала способностью полностью взорвать мою жизнь. Ты оказалась слабостью. А я так…

Так? Я затаила дыхание, ожидая, что он продолжит. Но этого не произошло. Его дыхание становилось все более тяжелым, пока не превратилось в истощенный храп. Я положила руку на сердце, чтобы оно не взорвалось.

А затем закрыла глаза, заставляя себя остановиться. Не романтизировать то, что между нами происходило, забыв каждый момент, когда я его ненавидела. Я буквально слышала насмешки Лайлы над тем, что я вернулась к своим старым шаблонам поведения Мученицы Мэдди. Ставя других людей выше себя.

На экране моих закрытых век, как на старой кинопленке, мелькнул образ Чейза в качестве моего парня.

Он прижимается ко мне своими бедрами, его дыхание с ароматом виски ласкает мою шею на вечеринке.

– Давай искупаемся. Вокруг одни неудачники, а ты – единственный человек, с кем я могу спокойно стоять рядом, что забавно.

– Почему забавно? – хрипло шепчу я."

"– То, что я хочу с тобой сделать, не имеет ничего общего с фразой «спокойно стоять».

Я открыла глаза. И снова закрыла их.

Чейз стоит спиной ко мне, наблюдая за Манхэттеном через свое панорамное окно.

– Ты – волк, – тяжело вздохнув, говорю я. Его спина столь широка и мускулиста, что мне приходится напомнить себе, что он такой же смертный, как и я.

– А ты – луна, – усмехается он, откинув голову назад, дабы взглянуть на белый шар, напоминающий кристалл. – Ты, черт побери, сводишь меня с ума.

Я открыла глаза, чувствуя, как слезы жалят нос и забивают горло. Затем вновь сомкнула веки.

Мы с Чейзом лежим на траве, глядя на беззвездное нью-йоркское небо.

– Мне хочется отправиться куда-нибудь еще. Туда, где ночью можно увидеть звезды. В какое-нибудь непорочное место, – говорю я.

Я слышу улыбку Чейза, когда он отвечает:

– Странно, что ты об этом заговорила. На днях я приобрел телескоп именно по этой причине. Я схожу с ума, не имея возможности видеть звезды. Но мне не хочется отказываться от городской жизни.

Классический жест Чейза – подстраивать неугодное под свою волю. И классическое поведение Мэдди – найдя изъян в своей жизни, сдаться, признать поражение и начать все сначала.

Еще одна слеза скатилась по моей щеке. Я ничего не могла с этим поделать.

Мы с Чейзом в моей постели, Дейзи у наших ног.

– Ты когда-нибудь чувствовала, что меняешься? – спрашивает он.

– Всегда, – отвечаю я. – Мы постоянно меняемся. Просто не замечаем этого, будучи в непрерывном движении.