Чужая ноша

Лёка рассказывала, пела о своей боли, и эта ее боль сладким томлением находила отклики в душах каждого присутствующего, объединяла, растапливая каждую единичную каплю из толпы в единую лаву. Теперь толпа представляла собой не общество отдельно пришедших сюда людей, а единую массу, которая жила льющейся из динамиков песней.

Аккорды первой композиции смолкли, и в зале по инерции еще несколько секунд висела звенящая тишина, пока толпа, опомнившись, не взорвала ее восхищенными аплодисментами и криками. Лёка чуть заметно улыбнулась и тут же перешла к другой песне:

В плохие игры с одной улыбкойИграю снова, ныряя рыбкойПод камни дома,Под крылья близких,Мешая водку в стакане вискиРожденный ползать взлетает с планомС дыханьем горькой марихуаныА я с мигренью давно смириласьИ с болью этой в висках сроднилась.Лежу без памяти, без движеньяНет смысла страха, нет мглы сомненьяОдна – наверно, но где-то все жеВ душе уверенность слита с кожей.…Лёка отыграла концерт и, немногословно поблагодарив публику, попрощалась и убежала со сцены. А толпа, обласканная и завороженная магией ее песен, в растерянности еще осталась стоять перед сценой, медленно приходя в себя, словно просыпаясь от глубокого гипноза, рассекающего сердца, прошедшегося по скрытым струнам душ, выворотившего с изнанкой сокровенные мысли и дробью ударившего по тайным желаниям. Словно сговорившись, люди расходились с площадки в потрясенном молчании.

– Ну как? – Инга, после того, как они вернулись за свой столик, заметно нервничая, поинтересовалась.

– Нет слов, – Лариса честно призналась, а Вадим, стараясь за нахмуренным выражением лица скрыть волнение, молча кивнул и потянулся к пачке сигарет.

– Сколько хоть этой твоей Лёке лет? – он закурил и, хмурясь то ли от сигаретного дыма, попавшего в глаза, то ли от нежелания обнажать свое потрясение, произведенное концертом, поинтересовался. – На вид не больше восемнадцати дашь и то с натяжкой, а песни такие пишет, будто за ее плечами осталась целая жизнь.

– Ей – двадцать четыре, – Инга, ухмыльнувшись, ответила. – Но главное не то, на сколько лет человек выглядит, главное – что и как он чувствует. А чувствует она многое.

И достала из кармана зазвонивший телефон.

– Да, я здесь… Очень… Я не одна, а с братом и его девушкой… Приходи. Хорошо, мы дождемся…

Сложив телефончик, она пояснила:

– Лёка скоро к нам присоединится. Тогда я вас и познакомлю."

"При ближайшем рассмотрении Лёка все же выглядела постарше, чем на сцене. Толстый свитер и широкие джинсы скрывали угловатости ее фигуры, делая ее менее похожей на не оформившегося подростка. Но все же выглядеть на свой возраст девушке мешала излишняя застенчивость, так не вяжущаяся с ее песнями.