Норвежский лес

 – Кстати, ты что – посоветовал Хацуми расстаться со мной?

– Конечно.

– Ну да…

– Она – хороший человек, – сказал я, отпивая супмисо.

– Знаю. – Нагасава вздохнул. – Не по мне хороший.

Когда раздался зуммер, извещающий о телефонном звонке, я спал как убитый. Другими словами, полностью провалился в иной мир. Даже не мог сразу сообразить, что к чему. Во время сна голова как бы погрузилась в жидкость и мозг, казалось, размяк. Посмотрел на часы – шесть пятнадцать. Интересно, утра или вечера? Как ни силился, не смог вспомнить число и день недели. Посмотрел в окно – флага на шесте не было. Выходит, вечера, – предположил я. Оказывается, подъем флага тоже иногда приносит пользу.

– Ватанабэ, ты сейчас свободен?

– Какой сегодня день?

– Пятница.

– Сейчас вечер?

– Разумеется. Вот чудак… Вечер. Шесть часов… восемнадцать минут.

Действительно, вечер, – подумал я про себя. Точно: завалившись на кровать, я читал книгу и незаметно уснул. Так, пятница, – напряг я мозги, – по пятницам я не работаю.

– Свободен. Ты где сейчас?

– На Уэно. Сейчас поеду на Синдзюку. Давай где-нибудь там встретимся?

Мы договорились о месте и примерном времени, и я положил трубку.

Когда я вошел в «DUG», Мидори уже сидела с самого края стойки и выпивала. Под мятой мужской курткой светло-стального цвета на ней был тонкий желтый свитер и синие джинсы. На руке виднелись два браслета.

– Что пьешь? – спросил я.

– «Том Коллинз».

Я заказал виски с содовой и заметил у Мидори под ногами большую кожаную сумку.

– Уезжала, только что вернулась, – сказала она.

– Куда ездила?

– В Нару и Аомори[44].

– За один раз? – удивился я.

– Да ну… Какой бы странной я ни была, сразу и в Аомори, и в Нару я не могу. Разделила на две. В Нару съездила со своим, а по Аомори побродила в одиночестве.

Я глотнул виски с содовой и, чиркнув спичкой, подкурил Мидори ее «Мальборо».

– Наверно, туго пришлось? Похороны, то, се?

– Все просто. Мы к похоронам привыкли. Нужно лишь одеться в черное и сидеть с покорным лицом, а окружающие все сделают сами. Дядюшки, там, соседи. Сами купят выпивку, закажут суси, утешат, поплачут, пошумят, решат, как быть. Куда проще… Пикник да и только. А если вспомнить, как ежедневный уход выматывал, так и есть пикник. Что я, что сестра так устали, что даже не плакали. На душе кошки скребут, а слез-то нет. Правда. А потом за спиной пускают слухи: мол, бездушные дочери, хоть бы слезинку из себя выдавили… Мы ведь даже для приличия не плачем. Могли бы притворяться, но ни за что этого не делаем. Потому что надоели. Все ждут, когда мы заплачем, а мы им назло. Тут мы с сестрой заодно. При разных-то характерах.

Мидори, позвякивая браслетом, подозвала официанта и заказала еще одну порцию «Тома Коллинза» и тарелку орешков.