Загадка номера 622

Слова Тарногола эхом отзывались у него голове: нельзя распоряжаться чужой судьбой, но можно повлиять на свою собственную.

– Синиор, подождите! – крикнул Макер.

Тарногол замер и обернулся.

– Я согласен, – сказал Макер.

– Согласен на что?

Макер сбежал к нему по ступенькам.

– На обмен, Синиор. Отдайте мне президентство и заберите то, что вам принадлежит.

– Ты уверен?

– Да.

– Ты готов потерять Анастасию?

– В глубине души я уверен, что уже ее потерял.

Тарногол серьезно посмотрел на него.

– Во вторник, – продолжал Макер, – она получила гигантский букет белых роз. Якобы от соседки. Только вот соседка ничего не посылала, я ее спросил.

Тарногол кивнул. Как будто посочувствовал.

– Завтра ты проснешься президентом банка.

Они обменялись долгим рукопожатием, и Макер стал подниматься на шестой этаж. Тарногол окликнул его на прощание.

– Знаешь, – сказал он, – из тебя выйдет хороший президент.

Макер, не останавливаясь, улыбнулся. Он уже не сомневался, что победа за ним.

В бальном зале и вокруг него еще не улеглась тревожная сумятица, не утихали крики. Во всеобщей неразберихе санитары выносили пострадавших в холл отеля, чтобы рассортировать их, в зависимости от тяжести состояния.

В гуще этой свалки Анастасия отчаянно искала Макера и Льва. Их не было ни в холле, ни в бальном зале. Наконец, пробегая по коридору, ведущему в туалетные комнаты, она наткнулась на Льва, скорчившегося на полу. “Лев! – закричала она, бросаясь к нему. – О господи, Лев! Что с тобой?”

У него начались судороги. Говорить он не мог. Вместо слов у него вырвался мучительный хрип. Анастасия поняла, что теряет его.

•15 лет назад, Большой уикенд

В пятницу рано утром Лев выехал из Женевы в Вербье. Он почти не спал той ночью. Накануне, поняв, что Анастасия не придет к нему в “Берг”, он с печалью в сердце вернулся домой и позвонил отцу. И все ему рассказал. Что он убит, что его отвергли, предпочли другому. И Сол Левович проклял молодую женщину, из‐за которой так страдал его сын.

– Приезжай завтра в Вербье, – предложил он.

Лев отказался:

– У меня нет ни малейшего желания участвовать в этом проклятом маскараде. Там будут все мои коллеги и Анастасия с Макером. Спасибо, не надо!

– Приезжай, и мы уедем. У тебя улучшится настроение. Можем смотаться на выходные в Церматт. Мы так давно никуда не ездили вдвоем."

"Лев сам не знал, чего ему хочется. Но согласился. Он сказал отцу, что полдесятого сядет в поезд и к полудню будет в Вербье.

– Пойдем пообедаем в хорошем месте, вот увидишь, это тебе поднимет боевой дух.

Лев был еле жив. Но все равно никак не мог заснуть. В лучшем случае он закрывал глаза минут на двадцать – тридцать, задремывал, но тут же, вздрогнув, просыпался. И, возвращаясь мыслями к Анастасии, корчился от боли. Он не понимал ее.