Загадка номера 622

– Анастасия? – радостно сказал Лев, взяв трубку.

– У меня роман с одним человеком, – выпалила она с ходу. – Его зовут Клаус.

Лев, пораженный в самое сердце, попытался не подать виду, как ему больно.

– Ты вольна поступать, как хочешь, – сухо ответил он. – В любом случае мы не то чтобы вместе. Ты для этого мне позвонила?

– Я уезжаю к нему в Брюссель.

– Когда?

– Сегодня.

Этим она его добила. Наступило долгое молчание, Анастасия чувствовала, что должна что‐то сказать в свое оправдание:

– В ту субботу, после бала, куда ты делся? Я так тебя и не дождалась.

Он промолчал. Не жаловаться же ей на Бинара, который так унизил его, заставив в наказание мыть посуду.

– Не важно, – прошептал он наконец. – Кто такой этот Карл?

– Клаус, – поправила Анастасия. – Его отец крупный предприниматель.

– Он богат? – спросил Лев.

– Очень, но…

Она запнулась.

– Какая разница, богат – не богат. Это тут ни при чем. Да и вообще тебе не все равно? Плевать ты на меня хотел.

– Это неправда! – запротестовал Лев.

– Если неправда, почему ты не приехал ко мне в Женеву, как обещал?

Лев не проронил ни слова. В одной руке он держал трубку, другой вертел в кармане кольцо. Кольцо его матери Доры – единственное, что от нее осталось. Это кольцо предназначалось Анастасии, он так решил в их первую ночь. С декабря он только и мечтал, как приедет в Женеву и подарит его ей. Но пока что у него не было ни франка на билет – три последние зарплаты и рождественский бонус пошли на взятку, и даже если Бинар держал язык за зубами, другие сотрудники отеля поспешили настучать на него месье Розу. Тот пришел в ярость. Чтобы не увольнять Льва, он вынужден был применить к нему суровое наказание – вычесть месячный оклад и, объявив выговор за грубое нарушение должностных обязанностей, вынести последнее предупреждение перед увольнением.

Это означало, что до мая Лев не получит ни гроша. Да и одолжить денег у месье Роза он никак не мог после такой выволочки. Что касается отца, то он и слышать ничего не хотел. “Мог бы сам откладывать на черный день”, – сказал Сол, решив преподать сыну урок. Лев попробовал проехаться на поезде зайцем, но в Монтрё попался контролерам. Его высадили и еще вдобавок оштрафовали. И разумеется, гордость не позволяла ему рассказать Анастасии все как есть. Еще подумает, что такой оборванец ее недостоин.

– Прощай, Лев! – Эти слова прозвучали как контрольный выстрел.

У него выступили слезы ярости.

– Прощай, Анастасия, – сказал он и бросил трубку.

Часом позже, когда самолет взлетел, Анастасия, рыдая, смотрела, как удаляется в иллюминаторе Швейцария и Лев вместе с ней. Только сейчас ей стало ясно, какую чудовищную глупость она совершила.