Мой номер 345

Слушай, а давай подъедем к нему, а? Мы с ребятами боксеры, к первенству сейчас готовимся. Мы ему по голове настучим, чтобы малолеток не обижал...

– Не получится. У него охрана...

– Сколько охраны? Ну, придурок один, может, два...

– Не один. И не два... Их много. У них оружие...

– А он что, крутой?

– Да, депутат...

– Жена есть?

– Да... Аврора Ивановна хорошая. А муж у нее – сволочь. Житья от него нет... Вчера из Москвы вернулся. Жена была на работе, так он ко мне...

– Сволочь – это мягко сказано... Знаешь, тебе бы выпить чуть-чуть. Ну, водки. Чтобы согреться...

– Нет, я не хочу, – мотнула головой Настя.

– Тогда растереть тебя надо. Водкой... Только у нас такая проблема, женщин нет... Ничего, что-нибудь придумаем... Да, кстати, я молока тебе обещал, парного...

Ролан вышел во двор. Петруха развешивал на веревках мокрую одежду. На небе ни облачка, солнце теплое, ветерок – через пару часов все высохнет. Только погладить будет нечем: утюга нет.

– Петруха, дуй к свой подружке, – распорядился он. – Молока у нее возьмешь. И к нам приведешь...

– Зачем?

– Девчонку спиртом растереть надо.

– Так это, ты мне скажи, я сам ее разотру, – осклабился Петруха.

– Ты к ней даже близко не подходи, – набычился Ролан. – А то я тебя самого разотру. По стенке...

– Э-э, ты чего? – ухмыльнулся парень. – Влюбился, что ли?

Может, и влюбился.

– Не твое дело... Давай, шевели поршнями!

Петруха, как тот пострел, везде поспел. В первый же день на новом месте нашел вдовую молодуху лет тридцати. Баба деревенская, с коровой. У нее заночевал, а поутру нарисовался – с кринкой теплого парного молока.

Петруха не заставил себя долго ждать. Вернулся со своей пышногрудой Люськой. И банку молока принес. Только оно успело остыть после утренней дойки. Пришлось ставить его на плиту. Просто горячего молока попить тоже в кайф... Ролан поймал себя на мысли, что готов цацкаться с Настей как с малым дитем.

Люська растерла девчонку водкой. И умыться ей помогла. Ролан напоил ее молоком и уложил в постель.

– Спасибо, – блаженно закрывая глаза, поблагодарила она.

Как бальзамом душу окропила.

Ролан хотел уйти, но Настя его не пустила.

– Посиди со мной, – попросила она.

Он присел на кровать. И она тут же взяла его за руку, крепко прижалась к ней.

– Ты такой хороший, – не открывая глаз, прошептала она.

– Ты меня даже не знаешь, – растрогался Ролан."

"Такое чувство, будто черствая корка на сердце размокла под парами теплых чувств.

– И все равно хороший... Я же знаю...

Настя чем-то напоминала приблудившуюся собачонку. Сразу привязалась к новому хозяину... Но ведь она не собачонка. Она человек. Маленький нежный человечек. И красавица.

А сам он – чудовище. Какие бы чувства его сейчас ни переполняли, он обязан был убить Волока – исполнить заказ и отомстить.