Номер 19

Ни мужчина, ни голос в его голове больше не распоряжаются собственным телом.

– Возьми булавку. Слышишь? Убери это!

Мужчина садится на край кровати. Садится прямиком на безвыходный лабиринт мертвых цветов.

– Слышишь меня? Булавку. Или иголку. А это положи.

Голос срывается на крик.

Мужчина перехватывает ножницы, словно кинжал, острием вниз. Босые ноги стынут от холодного пола.

– Стой! Не смей! – голос паникует. – Послушай меня. Прошу. Достаточно одной капли.

– Нет. Нужно больше.

– Зачем?

– Заткнись! Я должен знать наверняка! Мы должны знать. Только так. Я больше не намерен сомневаться!

Мужчина жмурится и сжимает основаниями ладоней виски. Кажется, у него болит голова. Или это такой способ заглушить надоедливый голос.

– Из-за собственной ревности ты готов…

– Заткнись! Заткнись!

– Глеб?

Женщина проснулась.

Она трет глаза и пытается понять, что происходит.

– Смотри, что ты натворил! – шепчет голос. Он пытается говорить с досадой, но ему не удается скрыть радость.

– Глеб, что с тобой?

– Ты разбудил ее. Из-за того, что ты не послушал, теперь мы никогда не узнаем, любит она нас или нет.

– Глеб, ты меня пугаешь.

– Все. Бросай ножницы и уходи! Прочь! Пошел отсюда!

– Заткнись!

Мужчина рычит и с размаху врезается ножницами в шею любимой.

– Заткнись! Заткнись!

Форточка закрыта, но от окна все равно веет холодом. Занавески вздымаются от ветра.

Лезвия с трудом проникают под кожу. Приходится надавливать всем своим весом. Ножницы не приспособлены пробивать плоть.

Голос кричит. Женщина хрипит, держится за горло. Рот выдувает пузыри. А руки бьют. Еще и еще. Руки согреваются в теплой красной жидкости.

На его и ее лице застывает одинаковый ужас.

Кровь брызжет во все стороны.

– Заткнись! Замолчи!

Он сквозь рык и хрипы повторяет свой бессмысленный приказ.

– Заткнись!

Ножницы пластиковыми ручками больно впиваются в ладони.

В глазах темнеет.

– Молчи!

Подкатывает тошнота. А руки бьют.

С каждым новым порезом лезвия все легче входят в плоть. Теплый комок под одеялом больше не сопротивляется.

В комнате тихо, лишь изредка раздается разъяренный стон мужчины и стригущие звуки лезвий.

– Звони… врачам.

Голос надрывается, кричит. Умоляет. Пытается докричаться сквозь звон в ушах.

– Скорее… врачам.

Голос задыхается.

Мужчина мотает головой.

– Заткнись! – выдыхает рот, и по всему телу пробегает слабость. – Все хорошо.

Он бормочет «все хорошо, все хорошо» и не собирается звонить.

Он смотрит на свою любимую, наслаждается ее красотой, поправляет ей волосы и улыбается.

– Ее еще можно спасти. Звони, – голос дрожит.

Обессиленный голос бьет кулаками невидимую стену, где-то внутри обезумевшей головы.

– Все хорошо, – повторяет рот. – Сейчас узнаем.

Руки делают несколько грубых ударов ножницами.