Номер 19

Бесконечно длинный и темный коридор встретил его запахом плесени, влаги и свернувшейся крови. На удивление, в подземелье висела тишина, сонная и мучительно уставшая. Лишь кто-то сипло хрипел в одной из камер да сверху просачивалась вода, капая на бетонный пол.

«Немудрено, – подумал Рик, медленно шагая вдоль клеток. – Первый этап Вечеринки закончен. Сейчас передышка. К вечеру тут будет стоять крик, который можно услышать в аду…»

Он остановился у камеры, откуда издавались хрипящие звуки. Лежащий на стылом полу мужчина вяло сучил ногами. Лица у бедняги не было – вместо него зияла громадная дыра, эдакий кровоточащий кратер, внутри которого шевелился язык. Все тело участника Вечеринки пузырилось от ожогов, источая резкий запах химии, посеревшая кожа испещрена воспаленными канавками, сочащимися пурпурной мутью.

«Это тот самый парень, что передумал и умолял отпустить его, – вспомнил Рик, глядя на рыжие клочья волос, обрамлявшие плешивую голову жертвы. – А теперь его заживо сожгли кислотой».

Он зашагал дальше. По мере того, как Рик приближался к 19-й камере, ноги его словно наливались свинцом, отказываясь повиноваться.

«Возвращайся, – посоветовал внутренний голос. – Тебя давно ждут дома. Ты все равно ничего не увидишь там. Нет ее. НЕТ».

Он и сам знал это.

Знал, но все равно упорно шел вперед, скользя по номерам камер ничего не выражающим взглядом. Одиннадцатая… тринадцатая… пятнадцатая… семнадцатая…

Девятнадцатая.

Клетка, где находилась Ксения, была пуста.

Рик беспомощно смотрел на застывшие лужицы крови, которые покрывали пол. Дверь в камеру была приоткрыта, и он, решившись, шагнул внутрь.

Присев на корточки, Рик осторожно коснулся пальцами темно-багровых пятен. От них тянуло холодом. Взор мужчины скользнул влево, задержавшись на крошечном предмете в одной из лужиц крови. Рик наклонился ближе, с трудом веря собственным глазам.

Неужели…

Это был крестик. Тот самый крестик, который принесла с собой Ксения.

Выковыряв его ногтем из корки запекшейся крови, Рик сжал крест в кулаке, согревая его своим теплом.

– Дядя, ты опять здесь? – раздался за спиной язвительный голос, и он вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел перед собой Снафа. Жирный «поросенок» держался за прутья решетки, с любопытством глядя на уже бывшего помощника шеф-повара."

"– Тебе нечем заняться? – спросил с неприязнью Рик.

– Мне-то есть. А ты тут, смотрю, на постоянное местожительство прописался, – ухмыльнулся Снаф. – Ждешь свою кису? Нету ее. Сгорела она. На кресте сгорела, как Христос. Понятно?

Рик выпрямился, продолжая сжимать крестик в кулаке.

– Что, не ожидал? – не унимался «поросенок». – Мои товарищи по цеху все мне рассказали – они подслушивали, что там происходило.