Номер 19

Он со всех ног бежит домой к своему другу. Страшные мысли закрадываются в голову.

Скорее.

Скорее.

Если Владимир ушел из отделения с утра, Глеб смотрит на часы, значит, уже около пяти часов его друг в возможной опасности.

Телефон не отвечает.

Ветер швыряет капли в лицо.

Ноги перепрыгивают через ограду.

Сейчас Глеб выглядит как герой боевика, преследующий нарушителя. Ловко проскальзывает мимо припаркованных машин.

По закону жанра он должен был бы натолкнуться на свору собак, или высокую стену, или горящий грузовик и, преодолев все препятствия, в кувырке, на последнем издыхании схватить преступника.

Вот только пробегая через обыкновенный серый дворик, с покачивающимися догнивающими старыми тополями, несущийся едва быстрее черепахи, насквозь промокший и без пистолета в руке, герой этого боевика выглядит комично.

Ноги ускоряются, растаптывают хлябь, сворачивает за угол, забегают в подъезд.

Любопытное наблюдение, Глеб не устал. Лишь спина вспотела. Хотя с учетом того, что снаружи одежда тоже промокла, это можно не брать в расчет.

В других обстоятельствах он уже запыхался бы. Пробежать без остановки такое расстояние, тем более в таком темпе. Это подвиг. Частое курение и отсутствие хоть каких-нибудь тренировок дают о себе знать.

Но.

Сейчас его дыхание ровное, нос вдыхает, рот ритмично выдыхает.

Ужасные картинки всплывают в воображении. Его друг, лежащий в луже собственной крови, и Лилия, в чепчике и переднике из больницы, стоит и смеется над бездыханным телом.

Рука тянется к кнопке лифта.

Глеб на бегу нажимает на вызов, сворачивает на лестницу и перескакивает ступеньку. Нужно будет позвонить, пусть наконец починят проклятую коробку на тросах.

Глеб представляет, как Лилия кричит, что она Наполеон, и бросается на задремавшего Владимира.

Ботинки гремят. Теряют налипшую грязь.

Стеклянный взгляд отыскивает цифры с номером этажа на стене.

Быстрее!

Быстрее!

Внутренний голос подгоняет, и тело послушно ускоряется для последнего рывка.

Всего пару движений на пролет. Рука хватает поручень, ноги пружинят, лестница проносится снизу.

«Дилинь-дилинь».

Палец без остановки давит на звонок. Колокольчик отзывается в такт равномерному дыханию полицейского.

Никто не открывает.

Глеб стучит, колотит в дверь и продолжает жать на звонок.

«Дилинь-дилинь».

Никого.

Он с размаху бьет ногой в косяк.

Смотрит на соседнюю дверь. За ней слышатся шорох и пластмассовый звук закрывающейся крышечки глазка. Любопытные соседи. Возможно, они что-то видели? Может знают, куда отправился его друг?

Хотя что там знать. Очевидно.

Как там говорила эта чокнутая?

Лесная десять?

Пятнадцать?

– Лесная пятнадцать, – говорит он вслух и выбегает из подъезда.

* * *– Дядя Вова, ты сегодня грустный.