Нокаут

Они вынуждены жить в мире, где у всех все хорошо. Потому что, если ты несчастна, если душевная боль разрывает тебя на части изнутри, если ты поломана, если невидимо истекаешь кровью, то, значит, ты неправильная. Ты — изгой, с которым и общаться-то не стоит. Потому что неудача заразная, так, по крайней мере, кто-то однажды сказал.

Мыльный пузырь, что Полина надувала изо дня в день, лопнул. Замок на песке, тщательно ей выстраиваемый, продумываемый, постоянно поправляемый, смыло безжалостным штормом.

Полина даже не посмотрела на Шалова. Хорошо, что они остановились, она имела возможность беспрепятственно выйти из машины. Не смотря на большое пространство внутри, замкнутость давила на неё. Поля дернула ручку, один, второй. И никак не могла понять, что дверцы заблокированы.

— Поля, ты меня слышала?

Нет. И не хочет. Она ничего больше не хочет.

— Окрой дверь, — Полина снова дернула ручку.

Но вместо того, чтобы выполнить её просьбу, он взялся за её плечо, стремясь развернуть к себе.

Поля, в порыве попыталась скинуть его руку.

— Поля!

— Пусти… Черт побери, да выпусти ты меня из машины! Я на воздух хочу! Да пусти ты…

Естественно, она не смогла справиться с сильным мужчиной и в следующее мгновение оказалась прижатой к теплой груди. Прижали её так, что сразу стало понятно — не вырваться. И дополнительно зафиксировали затылок, распластав на ней пятерню.

— Поля, прости… Прости, девочка, — горячее дыхание обожгло верхнюю часть лица. — Несу, что не попадя, и ты права, постоянно рычу. Сам того не замечая, обижаю тебя. Прости… Я не со зла. Просто… Млядство, какая-то хрень происходит! И я не могу её контролировать! А понимаешь, я привык всё контролировать! Работа у меня такая. А тут…

Его сухие губы прикоснулись к её затылку, и Поля стихла. Вот почему так всегда? Почему она такая слабачка, что не может того же Шалова послать куда подальше? Нагрубил, нахамил, а прижал к себе, и всё забыто. Или она до такой степени нуждается в сочувствии, что готова терпеть нелестные замечания?

Или… Или она только от Алеши ждет сочувствия и понимания?

— Я — идиот, Поля. Кретин. Сволочь последняя. Обзывай меня, как угодно. Только… — мужчина шумно сглотнул. — Только не плачь, ладно?

Полина медленно кивнула, чувствуя, как физическое напряжение покидает тело. Она уже сама уткнулась лицом в грудь Алексея, пытаясь раствориться в нем.

— Так плохо, девочка?

Его шепот выворачивал душу наизнанку. Развивал то хрупкое, что в ней ещё осталось.

Поля ничего не ответила. Не в состоянии была. Она затихла в его руках, медленно втягивая в себя его терпкий запах, исходящий от кожи, и неизменно окутывающий её.

Так странно. Непривычно. Или уже привычно? Поля не желала отвечать ни на какие вопросы.