Любовный нокаут

Мысль о том, чтобы залезть под душ вместе с ним, смыть «его» с себя, чтобы потом снова стать «липкой», исторгла из меня сладострастный стон.

– Почему бы тебе не поговорить об этом со мной, Ремингтон? – тихо спросила я.

Он рывком сел, свесил ноги с кровати и медленно провел рукой по лицу.

– Потому что очень часто я вообще не помню, что и когда делаю.

Так, приехали. Ладно, будем двигаться постепенно.

– Хорошо, я поговорю об этом с Питом. А сейчас… просто вернись сюда, ко мне. – Я смягчила тон, заметив, как он напрягся.

Он долго молча смотрел в окно, отвернувшись от меня, а я любовалась его совершенным телом. Оно и вправду совершенно! Мощные ноги расставлены, сильные руки скрещены на груди, каждая мышца рельефно оформлена, словно вылеплена божественным скульптором."

"– Я очень хорошо все помню. – Его голос звучит хрипло, как наждак по старому железу. – Тебя в тот последний раз. Рюмку текилы. То, как ты выглядела тогда. В маленьком топике, хрупкая и трогательная… И все те ночи, когда ты спала в моей постели.

Сама мысль о том, что ему небезразлично, во что я одета, вызвала у меня такой восторг, что я уже была готова растечься на кровати лужей лавы, жаждущей его любви.

Он казался таким счастливым в тот день, когда мы напились, энергия била из него, подобно лучам солнца… А потом все внезапно погасло и превратилось в безрадостную, непроглядную ночь.

– Я так хотела, чтобы все это с нами тогда случилось, – с болью произнесла я.

Он повернулся ко мне.

– Думаешь, ты одна? Я сам отчаянно хотел, чтобы это произошло, с тех пор как… – он снова лег в постель и притянул меня к себе, с жаром целуя в губы. – Я этого хотел и хочу каждую секунду.

Я провела пальцем по его скуле.

– Скажи, ты когда-нибудь кому-нибудь причинял серьезный вред?

Он сразу сник, в его глазах мелькнула тоска.

– Я приношу вред всему, к чему прикасаюсь, – с горечью сказал он. – Я все разрушаю! Это единственное, в чем я хорош. Я как-то утром обнаружил в своей постели шлюх. Я совершенно не помнил, чтобы приглашал их, и вышвырнул обеих голыми из гостиничного номера, разозлившись до чертиков, потому что ничего не мог вспомнить. Я воровал всякое дерьмо, громил номера, просыпался в странных местах, не помня ничего о том, как туда добирался… – Он тяжело вздохнул. – Послушай, все не так плохо, Пит и Райли по очереди берут выходные дни, поэтому рядом всегда найдется кто-нибудь, кто вырубил бы меня на день или два, когда я начинаю слетать с катушек. Я падаю на дно, потом возвращаюсь. В результате никто сильно не страдает.

– Кроме тебя. Никто не страдает, кроме тебя, – печально прошептала я и снова взяла его за руку, испугавшись, что он встанет и уйдет. А я этого не хотела. У меня возникло чувство, что мне потребовалась целая жизнь, чтобы он оказался здесь со мной.