Любовный нокаут

Мое тело сжалось в тот же миг, как я поймала на себе его взгляд. Он улыбнулся мне своей ослепительной улыбкой, но в ней ощущалось напряжение. В тот вечер он дрался с особой яростью и сосредоточенностью, и улыбка отражала этот настрой – она оставалась по-прежнему безумно сексуальной, но в ней не было прежнего добродушия и игривости. Он смотрел на меня с видом собственника, грудь его все еще тяжело вздымалась, по мощному обнаженному торсу стекали капельки пота. Он выглядел таким же совершенным, как и в тот день, когда я впервые увидела его в Сиэтле.

И я хотела его еще сильнее, чем когда-либо.

Я изнывала от желания и при этом все сильнее отчаивалась из-за чувств, которые он заставлял меня испытывать. Поэтому я просто молча смотрела на него, даже не улыбаясь в ответ, а мои глаза молили его закончить то, что происходило между нами, из-за чего между нами искрило всякий раз, когда мы оказывались рядом. Я постаралась вложить в свой взгляд все эти эмоции, чтобы донести до него, что безумно хочу его, и в отчаянии от того, что он остается недоступным, как промчавшаяся по ночному небу комета.

Со сверкающими голубым огнем глазами он указал на меня, потом на себя, а затем на женскую фигуру, приближающуюся ко мне по проходу между рядами. Девушка держала в руке ярко-красную розу.

Подойдя ко мне, она прошептала с улыбкой:

– Это вам от Реми.

Затем еще один зритель вручил мне розу, гордо заявив:

– Это от Реми.

Третья роза упала мне в руки.

– От Ремингтона.

За ней последовала четвертая.

– От Рипа."

"Меня просто осыпали цветами.

– От РТ. Прошу прощения за тех придурков, что закидали вас яйцами…

– От Реми.

Мое сердце билось как сумасшедшее, пол уходил из-под ног. Я не верила глазам: передо мной выстроилась длинная очередь, наверное, в несколько десятков фанатов, и все дарили мне прекрасные розы от его имени. Ремингтон с очевидным удовлетворением наблюдал за этой сценой: на лице его играла улыбка, на щеках появились очаровательные ямочки. Всем своим видом он говорил, что я принадлежу ему, и сердце мое заныло так сильно, что мне захотелось вырвать его из груди и забросить куда-нибудь подальше. Вероятно, информация о том, что Реми сделал и заявил в Лос-Анджелесе, попала в Твиттер, и не знаю, как это получилось, но теперь я держала огромную охапку роз, и все цветы мне подарили от его имени.

От имени мужчины, который умеет неистово сражаться, который заводит меня, как никто в этом мире, и который своей сексуальностью затмевает всех, кого я в этой жизни встречала. Мужчины, который ставит мне такую сексуальную музыку, дает мне свою майку, чтобы я спала в ней, защищает меня, как лев, но все же не хочет сделать меня своей, когда я лежу, обнаженная и дрожащая, в его руках.

И внезапно я поняла, что больше этого не вынесу.