Ночные желания

В ответ, казалось, его глаза сияли внутренним огнем. Обхватив жену ладонями за ягодицы, он приподнимал ее себе навстречу, двигая своим мощным, обжигающим поршнем внутри нее.

— Я тоже тебя люблю, сладкая, милая Мадлен, — хрипло выдохнул он.

Ей хотелось заплакать от прелести происходящего. Она всхлипывала от переполнившего ее восхитительного чувства, которое вызывал в ней Рейн, продолжающий шептать признания, обещания и ласковые слова, подстегивая страсть все сильнее.

Она чувствовала, как возрастает его напор. Его дыхание стало шумным и порывистым, а прикосновения его рта к ее губам больше не были такими нежными, как прежде. Ритм их скачки становился все более быстрым.

Когда Мадлен исторгла очередной стон удовольствия, поцелуи Рейна стали еще грубее, безжалостнее, агрессивнее. Его ласки становились все более пылкими по мере того, как руки все крепче сжимали ее в своих стальных объятиях. Она ощущала его страсть, его вожделение.

Ярость, с которой он обнимал жену, была подтверждением его горячей любви к ней, Мадлен знала это наверняка.

Сердце бешено колотилось у нее в груди, она отвечала на его настойчивые, требовательные поцелуи с такой энергичностью, будто от этого зависело само ее существование.

Неистовое, всепоглощающее желание кипело сейчас в них обоих. Она подавалась навстречу движениям Рейна, а его язык проникал в нее в том же темпе, в котором его стержень вновь и вновь заполнял тело Мадлен.

Напряжение между ними возрастало, пока наконец не стало непереносимым. Когда оно взорвалось в ней с уничтожающей силой, Мадлен закричала, и в следующую секунду к ее крику присоединился хриплый стон, извергшийся из горла Рейна. Их обоих смел огненный вихрь наслаждения и любви, и его губы при этом ловили ее безумные стоны.

Их тела сплелись, переживая отступающий экстаз. Через какое-то время Рейн поднес руку к ее шее, нежно поглаживая бешено пульсирующую жилку, в то время как его губы осыпали лицо Мадлен невесомыми поцелуями.

Затем, приподнявшись над ней, он опустился рядом, заключая ее в объятия и прижимая к себе. Тело Мадлен лежало пластом, будто лишенное костей, а ее голова покоилась на плече Рейна. Она вкушала нахлынувшую на нее радость. Ее грудь буквально разрывалась от переполнявшей ее любви. Их вторая брачная ночь не только слила воедино их тела, но и сочетала священным союзом их сердца и души.

Теперь она поистине стала женой Рейна. Она чувствовала, что желанна, любима.

И она была полна любви к нему — всесильному защитнику, воинственному рыцарю. Ее опасному властелину, который вручил свое сердце во владение Мадлен.

С глубоким вздохом удовлетворения она прижалась губами к его голой коже.

От этого проявления нежности Рейн нашел в себе силы заговорить.