Ночные желания

— Мадлен… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

Его голос охрип от того же вихря чувств, который сейчас пронзал и ее, лицо исказилось мукой обострившегося до предела желания.

То, как он прорычал ее имя, опять подстегнуло чувства Мадлен. Она вновь была охвачена пламенем страсти, зная, что развязка вот-вот наступит. Ее охватила агония, сладостная и мучительная агония. И Рейн, по всей видимости, испытывал то же самое…

Все его мышцы пришли в крайнее напряжение, дрожа от надвигающейся кульминации, он неистово боролся с самим собой, отвоевывая мгновения сладкой муки. И когда она впилась пальцами ему в спину, самоконтроль наконец изменил ему, и тело Рейна содрогнулось в яростных конвульсиях.

Он извергся внутри нее, выдыхая свой безумный стон прямо ей в лицо. Следуя движениям его тела, Мадлен ощутила все до последнего пульсирующие сокращения его бурного оргазма, прежде чем самой взорваться спазмами, сотрясающими тело еще и еще.

Когда все закончилось, он рухнул на нее, уткнувшись лицом в ее плечо. Она слышала его шумное неровное дыхание.

Он не покидал ее трепещущего тела до тех пор, пока восхитительные волны экстаза не утихли окончательно. Затем граф с трудом поднялся, помогая и ей сесть на столе.

— Полагаю, теперь Брэмсли может подавать нам ужин. Я чертовски проголодался. Занятия любовью всегда пробуждают во мне волчий аппетит.

Все еще находясь в тумане любовного переживания, Мадлен поразилась приземленности его слов. Как он может быть таким циничным?

Когда Рейн снял ее со стола, ставя на ноги, она вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, поскольку колени подкашивались от слабости. Но, заглядывая в глаза мужа, Мадлен поняла, что не ошиблась по поводу его отчужденности. Он намеренно отталкивал ее.

Было ясно, что в своих попытках соблазнить графа девушке не удалось затронуть чувствительные струны его души. Пожалуй, сейчас тот был даже более отдален от нее, чем в их первую брачную ночь. В его прикосновениях было много страстного огня, но нежность, которой он одарил ее тогда, теперь отсутствовала.

Тупая боль сжала сердце Мадлен. Рейн — потрясающий любовник, он щедро отдавал ей свое тело, но не чувства. Его эмоциональная сдержанность при плотской любвеобильности только подчеркивала пролегающую между ними пропасть.

Волна иного мучительного желания захлестнула Мадлен. Ей отчаянно хотелось чего-то большего, чем просто телесное наслаждение, разделяемое с Рейном. Она даже испугалась силы своей жажды. И ей нельзя рассказывать о ней мужу, так как это может только еще больше отдалить их друг от друга.

Чувствуя себя глубоко уязвленной, Мадлен нетвердой походкой подошла к своему лежащему на полу пеньюару. Подняв, она завернулась в него, пряча не только свою наготу, но и душевную ранимость.