Ночные желания

Эти необычные ощущения вместе с его оценивающим взглядом и твердым горячим стержнем, который она чувствовала в своей глубине, заставили трепетать ее лоно еще сильнее. Новые переживания были настолько сильны, что она едва выдерживала их энергичный наплыв.

Однако через считанные секунды Рейн переменил тактику. Отпустив ее руку, он положил свои ладони ей под мышки, а большими пальцами принялся поглаживать ее груди снизу вверх, вызывая в Мадлен фейерверк ощущений.

Когда он ухватил ее сосок своими жаждущими губами, она с силой сжала зубы.

— Ты собираешься замучить меня?

Его улыбка произвела на нее пьянящее воздействие, как и всегда.

— О да, так же, как ты мучаешь меня.

Вдруг, вызвав ее изумление, он вышел из нее, хотя и остался тут же, между ее разведенных в стороны бедер. Мадлен едва не закричала от разочарования, но Рейн пока не думал заканчивать свою сладострастную игру. Он опустил указательный палец в вино, а затем провел им по ее губам и ниже, по шее. Она сдавленно вздохнула от сладкой прохлады хмельной жидкости. Потом, вновь окунув палец в бокал, граф прошелся им ниже, к ее животу, рисуя на коже замысловатые узоры, после чего вернулся наверх, к вздрагивающим обнаженным грудям.

— Замолчи, дорогая. Меня бесполезно упрашивать.

Говоря это, он намочил вином ее тугие соски, скользкими пальцами вминая их внутрь, вызывая в персях Мадлен сладостную боль, массируя и раздразнивая налитую плоть.

«Опасен. О, этот мужчина очень опасен», — подумала оцепеневшая Мадлен, закрыв глаза.

А потом он неожиданно остановился. Мадлен распахнула полные непонимания глаза.

— Ты должна подставить мне свою грудь, чтобы я мог пососать ее.

— Рейн… — взмолилась она.

— Давай, милая, или я все прекращаю.

Она не смогла бы перенести этого. Она вожделела его поцелуев на своей коже, на своих разгоряченных грудях. Она хотела его поцелуев… везде.

Прикусив губу, Мадлен подняла руки и развратно обхватила ладонями умащенные вином перси.

— Теперь поиграй со своими сосками. Представь, что твои руки — это мои руки.

Она ущипнула себя за твердые кончики, в точности так, как это делал Рейн.

— Развратная женщина, — сказал он с одобрением. — Это очень возбуждает.

В самом деле, она развратная женщина. Она ощущала себя первобытной, похотливой, стопроцентной самкой.

Но Рейн все еще не выполнял обещанного — не целовал ее соски. Вместо этого он рыскал своим жарким взглядом вверх-вниз по ее телу. Затем он медленно склонил голову к ее животу и слизнул капли вина, которые оставил на ее коже.

Граф не торопился, как будто бы ему хотелось насладиться покоем, в котором пребывало ее тело.