Ночные шорохи

Но судьба все решила за меня. Может, это к лучшему. Мы и так зашли слишком далеко. Все равно у нас ничего бы не вышло.

— Не вышло? — переспросил Ной, до того безмолвно внимавший пламенной тираде.

— Разумеется, нет, — убежденно заверила Слоан, обводя рукой элегантно обставленную каюту. — Ты — это ты, а я… я… это я.

— Это всегда было непреодолимым препятствием между нами. Что и говорить, серьезная помеха, — торжественно подтвердил он.

Но Слоан до такой степени издергалась, что не распознала иронии."

"— Да, знаю, но даже это не помешало мне безнадежно влюбиться в тебя. По уши. Ты не собираешься жениться, а я больше всего на свете хотела бы стать твоей женой.

— Ясно.

— Я люблю детей, — вымученно улыбнулась она. Слезы слепили глаза, все расплывалось радужными пятнами, не давая увидеть лицо Ноя.

Не сводя с нее взгляда, Ной завел руку за спину и откинул покрывало с кровати.

— А ты не хочешь детей.

Нои расстегнул верхнюю пуговицу воротничка.

— Я так мечтала о твоем ребенке. Ной расстегнул следующую пуговицу…

ЭПИЛОГ

Сегодня все столики эксклюзивного, модного и очень дорогого ресторана в Палм-Бич были заняты, и неудачливые посетители, которым не досталось мест, толпились в баре и вестибюле.

Метрдотель, ошалевший от суеты, раздраженно поднял телефонную трубку и стал напряженно вслушиваться. Черт бы побрал этот шум, слова не разберешь!

— Простите, с кем вы хотели поговорить? — переспросил он, зажимая ладонью ухо в безуспешной попытке избавиться от помех. — Да, миссис Мейтленд заказывала столик. Сейчас позову ее к телефону.

Метрдотель с романтическим именем Роланд работал в «Ремингтон Грилл» совсем недавно и теперь водил пальцем по карточке, разыскивая стол, зарезервированный для Мейтлендов.

Пробравшись к дальней стене ресторана, он в недоумении остановился. Да их трое! Потрясная блондинка лет тридцати, элегантно одетая светловолосая женщина постарше, судя по сходству с первой — ее мать, и темноволосая девушка-подросток в омерзительно безвкусном одеянии, особенно вызывающе смотревшемся на фоне безупречных нарядов обеих дам и остальных богатых клиентов «Ремингтон Грилл».

И поскольку Роланд был не совсем уверен, кого именно следует побеспокоить, оставалось действовать наугад.

— Прошу прощения, леди Мейтленд, — обратился он ко всем троим, — вам звонят.

Смеющиеся женщины вопросительно воззрились на него.

— Кому именно? — бесцеремонно осведомилась девочка.

— Миссис Мейтленд, — едва скрывая досаду, пояснил Роланд.

Можно подумать, у него времени вагон!

— Вы здесь новичок, поэтому, так и быть, объясню, — снизошла девочка, явно наслаждаясь его растерянностью. — Я мисс Мейтленд, справа моя невестка, миссис Ной Мейтленд, а слева — мать моей невестки, миссис Дуглас Мейтленд.