Ночной клуб на Лысой горе

— Зачем тебе этот музей? Для чего ты туда писал? — с запозданием удивился Сеня.

— Мне интересно посмотреть, что у коллекционера есть и где работы Змея размещены, — ответил Кузя. — Такой вот я любознательный человек.

У меня зазвонил телефон, я глянула на экран. Маша!

— Мусик, — зашептала Манюня, — ты где?

— В гостях у приятелей, — тоже почему-то понизив голос, ответила я.

— Далеко находишься?

— В соседнем поселке.

— Можешь домой приехать?

— Что случилось? — испугалась я.

— Дом не сгорел, никто не заболел, — зачастила Маша, — маленькое недоразумение.

— Переверните ее вниз головой и потрясите! — донесся до меня голос Геннадия."

"— Нет, нет! — завопила в ответ Манюня. — Привратник не даст ей выпасть, пусть идет своим путем!

— Совсем дура? — завизжал Погодин. — Делай, как я сказал!

— Никогда! — отрезала Манюня. — Ты у нас дома, не в офисе, не в своем дворце. Тут не твои порядки. Не трогай ее!

Телефон замолчал, я вскочила.

— Ребята, простите. У нас дома что-то случилось: Погодин хочет кого-то вниз головой перевернуть, а Маша не разрешает.

— Да, да, езжай в Ложкино, — засуетился Сеня.

— Все равно ничего интересного за один час я не раздобуду, — меланхолично заметил Кузя. — Надо покопаться в разных местах, по сусекам поскрести, по амбарам помести, потом еще колобок испечь придется…

Глава 34

Въехав на участок, я перевела дух. В саду весело поют птички, деревья не повалены, кусты рододендронов не вырваны с корнем, скамейки не разломаны. Дом выглядит целым, из окон не валит дым, стекла не разбиты, крыша на месте. На парковочной площадке нет машин «Скорой», МЧС и пожарных. Нет и джипа охраны поселка. Я выдохнула с облегчением. И тут парадная дверь резко распахнулась, из дома вылетел потный, встрепанный Геннадий и, выкрикивая слова, которые воспитанные мужчины никогда не произносят ни при женщинах, ни при детях, ни при пожилых людях, ни при коллегах, побежал к своему дорогому «Бугатти Вейрон», сел за руль и унесся прочь, оставив за собой облако пыли.

Я, кашляя и чихая, поспешила в дом и сразу наткнулась на Манюню, которая гладила Мафи, приговаривая:

— Все хорошо, моя дорогая. Он больше не придет.

— Что случилось? — спросила я.

Мафуша опустила уши, поджала хвост и сгорбилась.

— Ну ладно, с каждым могло случиться, — утешала собачку Маруся, — я тебя понимаю, пахло уж очень вкусно.

— Не ожидал, что Гена так себя поведет, — вздохнул Феликс, выходя в холл. — Столько лет с ним дружим, и ни разу Погодин не позволял себе на меня орать.

Манюня прищурилась.

— Уж извини, скажу правду: твой приятель хам.

— У Гены непростой характер, — согласился Феликс, — он может резко высказаться, но его гнев всегда был направлен только на служащих, со мной и Дашей, с тобой тоже Погодин был другой.

Маша встала.