Ночной гость

 — Глаза ее наполнились слезами, а нижняя губа по-детски задрожала. — Это все из-за меня. Они взяли это для меня. Для моих платьев, нарядов и всего прочего. Но я ничего не знала. Клянусь.

Плача навзрыд, Милли взглянула на потрясенную Иззи. Когда ничего не последовало, ее узкие плечики опустились, и она повернулась, чтобы уходить.

— Подожди, Милли, пожалуйста, подожди. — Когда девушка снова повернулась к ней, Иззи постаралась изобразить улыбку. Попытка оказалась не слишком удачной, но девушка все равно повеселела. — Я знала, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Хотя теперь мы не так близки, как раньше, я уверена, что ты никогда не причинила бы мне зла.

С облегчением вздохнув, Милли кивнула: — Я желаю тебе добра, Иззи. И мне хотелось бы… — Глядя на свои руки, Милли пожала плечами. — Мне бы хотелось, чтобы мы могли время от времени поговорить, как это бывало раньше.

Иззи покачала головой. Милли, в сущности, неплохая девушка, но в силу полученного воспитания пустоголовая.

— Пока что это невозможно, Милли. Но если я тебе вдруг понадоблюсь, знай, что до конца сезона я буду в городе.

Помирившись с Милли, Иззи почувствовала облегчение. Оставив Бетти делать свою работу, Иззи спустилась к ожидавшему ее Джулиану.

Глава 11

Сюзетта начала волнообразно извиваться на кровати перед Джулианом, и он смотрел на ее роскошное тело, запутавшееся в шелковых простынях.

— Идите же ко мне в постель, милорд. Я жду вас с нетерпением. — Хитрая кошачья улыбка появилась на ее смуглом чувственном лице, когда она увидела его возбуждение. Сев так, чтобы собравшаяся в складки простыня вместе с длинными черными локонами обрамляла полные груди, она поманила его или, скорее, его возбужденную плоть.

Он придвинулся ближе, ничего не сказав, когда она поласкала его через брюки. Прошло уже много времени с тех пор, как он последний раз навещал Сюзетту, — упущение, вызванное приготовлениями к воцарению Иззи в обществе и последующими балами и приемами.

Он говорил себе, что это его долг — сопровождать Иззи на светские мероприятия. Теперь, однако, Иззи временно поселилась в элегантном городском особняке Селии, зализывая раны и пытаясь определиться с будущим.

Он все еще не сказал Иззи о своем решении, что они непременно, обязательно поженятся. Оказалось, легко убедить себя, что сейчас не время, что чем дольше она проведет в светском вихре сезона, тем охотнее примет его предложение.

Причина его трусости — это то, что привело его сегодня сюда. Печаль и беда Иззи оказали на него гораздо большее воздействие, чем он готов был признать. Он чувствовал, что меняется, а это не то, чего он хочет. Ему необходимо вспомнить мужчину, которым он был прежде, — мужчину, чье сердце непроницаемо, чьи мотивы безупречны в своем эгоизме.